Обречённые. Дилогия - Эмили Рэй

– А человек, выбравший для своего ребёнка смерть, разве не чудовище?..

Всё произошло так быстро, что я сначала ощутила под собой ковёр, а уже после жгучую боль на щеке.

– Патрик! – взмолилась мама.– Прошу тебя!

Хватаюсь за лицо, пытаясь хоть немного охладить место пощёчины. Неподалёку лежат слетевшие очки. Шевелю челюстью, чтобы убедиться, что она не вывихнута. На светлый ковёр падает алая капля крови. Как во сне, затуманенным разумом, я пытаюсь понять, кто ранен. Слышу удаляющиеся тяжёлые шаги, и мама не спеша помогает мне подняться.

– О, Карен… – причитает она.

Только когда мама приносит аптечку и принимается прикладывать смоченный чем-то ватный диск к моей нижней губе, я понимаю, откуда была кровь.

Отец разбил мне губу,– крутится в голове, но что-то внутри протестует и не хочет принимать эту мысль. –Но он ведь не мог, он не такой. Папа любит меня, да и всегда спокойный, даже голос редко повышает. Нет, это не мог быть он. Но кто же? Ведь минуту назад передо мной стоял только один человек…

– Он ударил меня? – робко спрашиваю я и устремляю взгляд на маму.

Она старается не встречаться со мной глазами, делая вид, что сосредоточена на обработке раны. Я нервно дёргаюсь и отстраняюсь. Поднимаю очки, надеваю – стёкла целы.

– Детка, ну ты же знаешь, как он относится…

Дальше я не слышу. Всё сливается в монотонный бубнёж, эхом звучащий где-то вдалеке. Во мне с геометрической прогрессией разрастается ненависть к отцу.

Ублюдок.

35. ДЖЕЙН

В какой-то момент любования ночным небом я заснула у Тони на плече. По пробуждению, с рассветом, первым делом проверила шею, но укусов не обнаружила. Зато Бойда это повеселило на славу.

Выбрав момент, я всё-таки спросила у него, почему он тёплый, в отличие от правильного вампира. Оказалось, навязанный нам образ кровопийц не совсем верный: чем больше внутри них крови, тем ближе температура их тел к человеческой. Кровь поддерживает в них жизнь, служит противоядием от вечного заточения: с уменьшением приходит голод, а вовремя не насытившись, вампир каменеет.

В это же время пришла очередная смс от Леоны и я зачем-то решила её открыть. Сестра просила встретиться с ней, поговорить о маме. Я согласилась, уточнив, чтобы приходила одна. В конце концов, нам всё равно придётся поговорить, так почему бы не сейчас. Местом встречи мы назначили фонтан в центральном парке.

Я прибыла на место на десять минут раньше. Кто же знал, что у Тони высокая скорость считается нормальной. Он высадил меня у парка с фразой «ну, пока, не друг», ухмыльнулся и со свистом шин уехал. Что-то мне подсказывало, что мы ещё встретимся.

До назначенного времени осталось две минуты. Смотрю на нерабочий поросший тонкими лианами выцветший фонтан.

– Рада, что ты пришла, – холодный голос сестры раздаётся прежде, чем я замечаю её саму.

Леона садится на скамейку рядом. Я осматриваюсь.

– Я одна, как договаривались.

– Что именно ты хочешь обсудить?

– Не надо так. Джейн, мы волновались.

От слова «мы» у меня зубы сводит. Не могу представлять их вместе.

– Что. Ты. Хочешь?

Сестра недовольно поджимает губы.

– Памятник поставили. У них получилось выполнить работу пораньше. Можем вернуться домой.

Домой. Как теперь понять, где он? Раньше дом был там, где мама. А теперь? А теперь, кажется, я бомж.

– Я пока не поеду.

– Ты должна…

– Ничего я не должна! – срываюсь я. – У меня восемнадцатилетие на носу. Не переживай, никуда не вляпаюсь пока под твоей опекой.

– Ты уже вляпалась, в школе не появляешься, – она вздыхает и откидывает прядь волос с лица. – Придётся тебе купить справку, ведь я сказала, что ты болеешь.

Хм, и тут выкрутилась.

Сестра выдерживает небольшую паузу.

– Я понимаю, что ты не хочешь его видеть. Его дома и не будет.

– Да ты что? – усмехаюсь я. – И куда он денется?

– Джейн, прекрати паясничать! Ты прекрасно понимаешь, что я не могла знать, что он…

Закрываю лицо руками и Леона замолкает. Смотрю через промежутки между пальцев. Я знаю, что она права, но это ведь абсолютно ничего не меняет.

– Просто дай мне время, – выдыхаю я.

Сестра смотрит себе под ноги, сжимает переплетённые пальцы рук.

– Я не видела Стивена уже несколько дней.

– Мне это не интересно. Ещё кого-нибудь, наверное, клеит.

– Он места себе не находил из-за тебя.

– Мне. Это. Не интересно!

– Но ты же говорила, что любишь его? – её глаза широко распахиваются и неотрывно сверлят меня.

– Ошибалась.

Несколько секунд напряжённой тишины.

– Где ты собираешься жить?

Убираю руки и чувствую, как губы медленно расползаются в улыбке. Внимательно наблюдаю за её реакцией и произношу:

– У отца.

Глаза сестры на миг распахиваются ещё шире, но она быстро берёт себя в руки. Леона снова натягивает непроницаемую маску.

– Ничего не хочешь мне сказать? – продолжаю я.

– У него ведь есть семья.

– Потому что он не знал о моём существовании! Если бы мама тогда сказала ему…

– И что бы изменилось? Семья у него уже была!

– Не было! – злобно рычу я.

Несколько секунд тишины.

– Но мама говорила…

– Мама ошиблась, – говорю сквозь зубы. – И ты тоже. Надо было мне сказать, как увидела его здесь.

– В любом случае, Джейн, он может быть опасен.

– Что ты несёшь?

– Пока ты не выходила на связь, я поболтала с несколькими людьми и кое-что узнала. Накануне гибели мама встречалась с Джоном.

– Я знаю это.

– Они ссорились.

А вот об этом он не упоминал…

– Тогда я тем более должна выяснить, что и как.

– Джейн!

– Это не обсуждается. И, кстати, почему ты не сказала, что знаешь Фелицию Корнелл?

– Потому что мама с ней давно не поддерживала связь. Только не говори, что ты пытаешься что-то выяснить! – шипит сестра. – Ты хоть понимаешь, что если её действительно убили,насколькоэто опасно? Пусть этим занимается полиция!

От полиции толку не будет. Уж точно не в этом городе.

– Я просто пытаюсь узнать, что ещё ты от меня скрываешь, – бросаю