Развод. Проданная демону - Евгения Медведская

Я смотрю на него. Да, я знаю, что я хочу больше всего на свете.

— Ты готова? Я уже пожелал, — говорит он мне и улыбается.

— Да, я загадала. А что за желание у тебя?

— Мне не страшно сказать, — отвечает Дариан уверенно. — Хочу, всегда быть рядом с тобой, любить и чтобы ты любила в ответ.

С этими словами он делает шаг, увлекая меня за собой.

Мы падаем в глубокое озеро с голубой водой. Тут высоко, но я знаю, что рядом с моим демоном падение замедлится и вода примет нас нежно.

Сюрпризом становится то, что она теплая, почти горячая. У меня детский восторг. Я плаваю, поднимаю кучу брызг, ныряю, цепляю Дариана, вовсю балуюсь магией. И удивительно то, что несколько раз очевидно перехожу свой порог. Меня просто переполняет.

Наверное, это все его энергия, которой во мне теперь очень много.

Наконец, он меня ловит и целует. Так я узнаю, что вода чуть соленая. Пью ее с его губ, замираю от пронзительного ощущения.

И уже закрыв глаза понимаю, что это было.

Счастье.

Новая служанка

После водопадов я совершенно без сил. Засыпаю, как только оказываюсь в спальне, а утром просыпаюсь уже без Дариана.

Нахожу огромный букет цветов. Едва касаюсь нежных фрезий, как считываю заключенное в них послание.

«Очень люблю тебя. Но сегодня должен был уйти раньше. Не стал будить, знал, что не заснешь снова. На столе подарок для тебя».

Я подхожу к стеклянному столику и открываю металлическую шкатулку. В ней лежит ожерелье. На золотой цепи висит множество листочков. Какие-то тонкие и ажурные, какие-то из литого золота. А в центре — роза, очень похожая на мои любимые. Она выполнена из золота и тонких, как стекло, полос драгоценного камня. Золотые прожилки, как в настоящих лепестках, а на них горят росой крупные бриллианты.

Примеряю перед зеркалом. Прикрываю ладонью рот от невероятной красоты. Очень изящно, а работа на грани шедевра.

Смотрю на себя и понимаю, что мои глаза сияют.

Халат не подходит к такой вещи. Выбираю платье, привожу себя в порядок. Надо позвать служанку.

Сегодня я без моей дорогой Жанин, поэтому выбор падает на ту, которую наняли недавно.

Тарима привлекает мое внимание сразу, как нанята. Я замечаю нового человека в доме и почти сразу проникаюсь теплом — я тоже новенькая здесь.

Жанин выходная — приехал ее муж. Убежала счастливая, перебрала кучу нарядов — мы с ней ходили за покупками и несколько платьев пополнили ее гардероб. Вот ими она и побежала изумлять супруга. Думаю, что трех выходных не хватит, чтобы поделиться впечатлениями.

Поэтому со мной Тарима.

Она помогает мне переодеться и чуть цепляет застежкой платья кожу. Я не злюсь, хоть и больно, будто бы укол.

— Простите, госпожа, — девушка падает передо мной на колени, но взгляд внимательный и колючий. — Я не хотела. Извините, такая неловкость.

— Ничего, — отвечаю я. — Не волнуйся.

— Вы теперь скажете господину, чтобы он меня уволил? — ее глаза наполняются слезами.

— Нет, — возражаю я.

— Спасибо. Обычно такие как вы очень жестоки, — шепчет она себе под нос.

— Какие «такие»? — напряженно интересуюсь я.

— Ну, вы же… Вы же не…

Тарима жалко мямлит и я сама произношу слово, которое никак не слетит с ее языка.

— Ты хочешь сказать, что я рабыня? — мой голос холоден как лед. Злюсь.

У нас с Дарианом все иначе! То, что между нами было и будет — не отношения рабыни и хозяина. Мне не хочется слышать ничего об этом. И любое напоминание причиняет боль.

— Да, простите. Но вы совсем другая, не такая как остальные.

— Ты служила в домах, где были девушки в моем статусе? — интересуюсь я.

— Да, госпожа. И обычно, если им доверяют дом, то они очень зло отрываются на прислуге. Будто бы хотят выместить на них несправедливость собственного положения. Но все это временно. Особенно, когда видишь, что происходит потом.

— И что с ними бывает? — мне не хочется знать ответ. Я будто бы открываю дверь в какое-то гадкое место, которое измарает мое необъятное счастье.

— Потом господин обычно женится. На ровне, конечно. А бывшая любимица отправляется в забвение. В лучшем случае. Вот помню Айрин. Красавица, волосы до талии. Шикарная и очень страстная наложница. А он ее продал, как женился. Просто продал. Или Самара — тоже была любимицей, только он выбрал в жены дамочку своего уровня. Самару сделали игрушкой для двоих. Жена оказалась любительницей таких игр, но пришлось приучить рабыню к покорности и сделано это было жестоко. Ей обрезали волосы, посадили на цепь и кормили через день, пока не поняла, что к чему.

Тарима смахивает рукой слезу. Я слушаю ее с отвращением и болью. Но у нас с Дарианом не так. Он меня любит. И я его люблю. Мы по-настоящему близки.

Мне от души наплевать на все, что она скажет. Я все еще в эйфории. И понимаю, что мое зависимое положение никак не влияет на отношение Дариана ко мне.

— А вы еще и к демону попали, бедняжка. Он же может с вами такое сделать…

— Какое такое? — спрашиваю я.

— Ну у демонов есть специфическая особенность. В свое время они почти завоевали этот мир и уничтожили бы людей, но… Простите, это же большая тайна.

— Расскажи мне, — прошу я. — Что за тайна?

— Раньше они пожирали человеческие души. Отнимали их и использовали энергию. Иначе с чего бы демонами кликать этих с крыльями?

Я отмахиваюсь. Зря, что ли сидела в библиотеке Дариана? Эту чушь даже слушать не хочу. И к остальным речам теряю доверие.

Мне кажется, что она тянет время. Но зачем?

В этот момент Тарима вдруг подскакивает.

— Простите, мне надо выйти на минуточку.

Мне не нравятся ее слова. Будто бы служанка влезла в наши с Дарианом покои в грязных башмаках и прошлась ими по белоснежному ковру. Я касаюсь амулета, чтобы связаться с моим демоном. Спросить, пожирает он души или нет, а потом вместе посмеяться. Но едва нащупываю магическую нить, как чувствую себя крайне плохо. Голова кружится, хватаюсь за стену, но становится все хуже и хуже. Накрывает тошнота и слабость.

Вспоминаю, как Тарима уколола чем-то мою спину и пугаюсь не на шутку. Пытаюсь заставить амулет работать, но магия меня не слушается.

— Дариан, — зову я из последних сил побелевшими губами.

Знаю, что он не слышит. Мне безумно жаль, что не слышит. Поэтому выдыхаю люблю и падаю. Голова ударяется