Особенности фиктивного брака с крылатым - Екатерина Вострова

– Туда. – Дыхание снова сбилось.

– Куда «туда»?

– Сворачивай к заправке.

Я почувствовала, как разум на мгновение прояснился, мысли, которые еще секунду назад казались спутанными и непостижимыми, больше не путались. А все потому, что я наконец увидела Яра.

Рядом с ним была полицейская машина, он разговаривал с каким-то человеком в форме, рядом с ним в наручниках сидел мужчина.

Алексей остановил машину, и мы вышли.

– Майя! – При виде меня его брови взлетели вверх. – Что ты тут…

– Ярослав, ты в порядке? – Мои слова звучали глупо даже на собственный слух. Он стоял передо мной, живой и невредимый, окруженный полицейскими, а я все же спрашивала о его состоянии.

Он сделал шаг ко мне, и в этот момент я наконец разглядела следы крови на его футболке, та была темной, так что сразу и не понять. Она влажно заблестела на солнце. Во рту появился солоноватый привкус.

Краем глаза заметила, что Алексей уже рядом с полицейским показал какое-то удостоверение.

Ярослав двигался легко, без малейших признаков боли или дискомфорта. А вот у меня от каждого его шага внутренности словно переворачивало, обжигая огнем.

– Стой… – попросила я. – Тебя ранили?

Он посмотрел на свою футболку, затем на меня, в его глазах мелькнуло осознание.

– Леший, я даже не подумал… – Он огляделся и затем провел над своими ранами рукой. На мгновение показалось, что внутрь залезла чья-то рука, выворачивая кишки наружу. Перед глазами заплясали звездочки, дыхание сбилось.

Если бы Яр не подхватил меня, то я бы, наверное, упала.

– Ты как? Лучше? – Я заметила, как на его ладони мелькнули две пули. – Прости, у меня высокий болевой порог, и мне даже в голову не пришло…

Я попыталась отдышаться, в животе все еще болело, но уже гораздо меньше.

– Что тут произошло? – Я оглянулась на полицейского, который дернул за руку человека в наручниках, поднимая с земли и подталкивая к машине, но затем вдруг хлопнул себя по лбу, словно что-то вспомнил, и обратился к Яру.

– Ярослав Олегович, вы не могли бы подписать протокол? – обратился он, подавая планшет и ручку.

Я же обратила внимание на хмурого мужчину в наручниках и на женщину, стоящую в метрах двадцати, на которую тот все поглядывал.

По спине поползли мурашки, и вместе с тем тело наполнилось энергией чужого желания. Темного, отвратительного, отдающего тухлятиной, но очень сильного, на грани одержимости.

Я еще раз перевела взгляд на девушку, снова на типа в наручниках.

Алексей отошел в сторону и говорил с кем-то по телефону. Ярослав разговаривал с полицейским, у которого на поясе висело табельное оружие.

Я облизнулась, пытаясь распробовать чужое желание, понять оттенок.

– Он хочет отобрать пистолет! – Я закричала ровно за секунду до того, как преступник бросился к полицейскому и выхватил оружие, направляя в сторону девушки.

Яр среагировал быстрее всех – в два шага метнулся к парню, выкручивая ему руку.

Раздался выстрел… снова боль…

«Опять ранили Яра?»

Прижала ладонь к животу. Откуда тут влага?

Глава 24

Я была где-то между сном и явью, в мире, где реальность переплеталась с кошмарами.

В моих снах – змеи. Множество змей, они обвивают, их чешуйчатые тела скользят по коже, вызывая мурашки.

Но страха и отвращения нет. Скорее, раздражение.

Как они смеют мешать? Пытаются ластиться?

Захотелось накричать на них, приструнить, но из горла вырывался лишь шипящий звук.

С каждым движением языка я чувствовала его раздвоение, словно сама превращалась в змею.

Тяжелый сон сменился другим видением. Большой зал, колонны, высокие окна. Я видела место впервые, но узнавала его.

– Сестренка, сестренка, ну зачем ты злишься? Зачем злишься… – передо мной вился гигантский змей. Вернее, змеиной в нем была только половина, руки и туловище у него были вполне себе человеческими, а вот вместо ног – хвост.

Отчего-то его вид вызвал бешенство, да такое, что собственное тело задрожало. Щелкнула пальцами – и от них отделилась зеленая магическая волна. Ударила в хвост, и тот осыпался пеплом, словно сгоревшая бумага.

Змей истошно завопил, так сильно, что заложило в ушах.

– Не надо, сестренка, зачем… за что? – хныкал он, пока на месте хвоста отрастали две человеческие ноги.

– Ты не змей, ты яйцо, не проклюнувшееся! Вот ты кто! Думаешь, если есть хвост, значит, все можно? Попробуй-ка тогда пожить как все двуногие! Может, хоть тогда мозгов прибавится.

– Хида… Хида… – Он закрыл лицо руками, спрятался словно обиженный ребенок. – Прости, я не знал, я виноват.

Ярость захлестнула сильнее, так что перед глазами помутнело.

Но вместе с этой яростью приходила и боль. Острая боль в животе, как будто что-то внутри хотело вырваться наружу, заставляя чувствовать себя еще более злой и раздраженной.

– Смотрите-ка, хвост прищемили, так сразу «виноват»? А что ты мне до этого сказал? Что ты главный и тебе все можно? Сколько ты опять людей сожрал? А нелюдей? Мне перед вампирами как оправдываться? Или, быть может, ты сам перед ними объясняться станешь?

– Хида… Пожалуйста…

– Что «пожалуйста»? Глотка ты бездонная! В следующий раз я тебе твой хвост в нее запихаю, уроборосом сделаю! – Я приблизилась и подцепила пальцами его лицо, убирая ладони, вынуждая смотреть мне в глаза. – Понял меня?

Глаза мужчины были ярко-золотыми, с узкими вертикальными зрачками. Когда он моргал, по ним пробегала пленка, какая бывает у рептилий.

– П-понял… – запинаясь, произнес он. – Прости только. Ты главная… ты! Я буду тебя слушаться.

– Дело не в том, кто главный. – Злость медленно уходила, оставляя после себя лишь усталость и разочарование. – Мы должны действовать вместе, как семья. Ты не можешь просто брать и делать все, что захочешь, не думая о последствиях. Я бы сама с удовольствием прикончила половину этого города. Но кто тогда будет служить нам, если мы всех перебьем, не так ли?

Мужчина кивнул, опустив взгляд на свои новообретенные ноги. Они казались ему чужими, непривычными.

– Ты… вернешь ведь мне хвост? – всхлипнул он.

***

«Змея-прародительница, когда у него мозгов прибавится? Что за наказание…» – думала я, чувствуя странный запах.

Специфический запах. Больничный.

Я что, в больнице?

Такой ни с чем не перепутать. Даже в самой дорогой клинике пахнет именно так. Едко, терпко, медикаментами и чужой болью, помноженной на сотню или даже тысячу. Это не особенность моего дара, а именно то, что витает в воздухе и что невозможно не ощутить.

Я открыла глаза и уставилась на белый потолок. Затем перевела взгляд – такие же белые стены. Оборудование. Медицинские приборы.

Значит, не перепутала. Я в больнице.