Особенности фиктивного брака с крылатым - Екатерина Вострова

Что я тут делаю?

Одно время мы часто навещали бабушку по папиной линии, когда она лежала в больнице. В дорогой, красивой, где мне всегда улыбались и давали десерт или шарики – но даже эти фальшивые улыбки были не способны стереть запах страданий.

«Ничего страшного, просто побаливает сердечко», – объясняла она мне.

Бабушка любила меня, хоть я и не была ее родной внучкой. Но она всегда повторяла: чужих детей не бывает.

В итоге из больницы она не вышла.

Сердце не справилось, и она скончалась на операционном столе.

С тех пор у меня двойная неприязнь ко всему больничному. Раз здесь не смогли спасти бабушку – значит, не спасут никого.

И как я могла оказаться в подобном месте?

Не сразу, но всплыли картинки из недавнего прошлого. Мой крик и боль в животе. Метнувшийся вбок Ярослав.

С ним все хорошо?!

Ах да, он же древний, с ним ничего не случится. Каждый раз забываю почему-то.

– Что-то болит? Майя, не ворочайся, тебе только наложили повязку, – донесся до меня его голос.

Яр поднялся с кресла для посетителей, на котором сидел с ноутбуком, глянул на меня внимательно и так серьезно, будто я где-то облажалась. Прямо-таки накосячила по всем фронтам. Я так и спросила:

– Что-то не так?

– В смысле?

– Ты так на меня смотришь… слишком хмуро.

– Ну, в следующий раз постарайся не истекать кровью у меня на руках, и я не буду так смотреть. – Он устало потер лицо. – Нет, все хорошо. Даже не думай накручивать себя. Сейчас что-то болит? Я не чувствую, но мало ли.

Покачала головой. Ну, боль и резь были, причем во всем теле, будто в меня не пуля попала, а в мясорубке перекрутили целиком, но такой, чтобы выть от нее или опять терять сознание – не было. Скорее, как от чего-то застаревшего, что по памяти болит, но уже не беспокоит.

Наверное, поэтому Ярослав и не ощущает – его болевой порог выше этой «частоты».

– Значит, обезболивающие действуют, – сказал он. – Майя, прости меня.

В тоне появилось сожаление.

– За что? – Я сфокусировала на нем взгляд, еще раз отметив, что выглядит он гораздо хуже обычного.

Переживал?..

Сердце больно сдавило, будто спазмом.

– Я должен был все предусмотреть, а я допустил, чтобы из-за меня ты пострадала.

– Ну, не ты же в меня стрелял, – фыркнула я, поморщившись от того, как заныло от напоминания о недавнем ранении.

Ярослав покачал головой и отошел от койки на несколько шагов, к стене, словно не хотел находиться рядом со мной.

– Но я позволил, чтобы выстрелили в меня, – сделал он акцент на последнем слове. – Теперь, когда ритуал скреплен, я не имею права забываться.

Кажется, он всерьез корил себя. Я же не считала его виноватым. Он не обязан помнить абсолютно все, да и вряд ли он сам просил всадить в него пару пуль.

– Впрочем, – добавил Ярослав жестко, – скоро мы разорвем ритуал, и ты не будешь связана со мной никакими обязательствами.

Наверное, в этот момент я должна была как-то отреагировать, но во рту вновь стало кисло от его слов. От того, что все делалось только ради избавления от нашего союза. От того, что между нами нет ничего, кроме нелепой магической связи. Мы друг другу никто и всегда были никем.

– Кстати, а когда ты собираешься его разрывать? – уточнила я нарочито безразличным голосом, как будто спрашивала о чем-то обыденном типа покупки хлеба на ужин.

– Как только ты окрепнешь. Меня заверили, что в больнице долго не продержат, пуля прошла по касательной. Но спешить не будем. Отлежишься дома.

Дома…

– Я хотела с тобой поговорить, – решила сказать прямо сейчас, не оттягивая на потом. – По поводу предложения остаться жить в твоей квартире. Спасибо за гостеприимство, но я откажусь.

Взгляд Ярослава потемнел. Я скомкала в пальцах край простыни, чтобы выдержать нейтральное выражение и не закусить губу.

– И куда ты поедешь? Домой?

Меня накрыло справедливым возмущением. Я чуть приподнялась на подушке (боль проскользила змеей по позвоночнику, словно выстрел пришелся прямиком туда), только бы не выглядеть совсем уж немощной. А то лежу, смотрю снизу вверх и пытаюсь отстаивать свои границы.

– Нет, конечно! Какого ты обо мне мнения?

– Ты не ответила на вопрос.

– Да найду другое место, сниму жилье, не знаю. Придумаю, в общем.

– Тебе не кажется, что сначала надо «придумать», – съязвил он, – а потом уже уходить? И вообще, с чего же ты решила так поступить?

– Яр, я не хочу пользоваться тобой.

«Не после того немногого, что у нас случилось», – пронеслось в мыслях.

Мужчина вновь подошел к кровати и склонился ко мне.

– Что произошло, Майя? Утром ты сбежала из кровати, теперь вот пытаешься уйти из дома.

«Произошел ты».

– А почему я должна поступать иначе? – выдержала его взгляд и ответила своим, недоуменным, из-под приподнятой брови. – Мы, по сути, чужие нелюди. Разорвем ритуал и распрощаемся. Будет проще уйти как можно скорее, чем обрасти в твоей квартире корнями, а потом пытаться съехать. К тому же у тебя должна быть личная жизнь, а непонятная девица не располагает привести к себе домой кого-нибудь.

Он так отчетливо скрежетнул зубами, будто намеревался стереть их в порошок.

– С чего ты взяла, что я буду водить этого «кого-нибудь» к себе?

– Ну, если ты предпочитаешь встречи на стороне, это твое дело, – не стала спорить я. – В любом случае, Ярослав, мое решение окончательное.

– Ладно, – сказал мужчина, некоторое время подумав, – мы обсудим это позднее. Для начала ты должна прийти в себя, и нужно разобраться с нашим браком. Мне нужно отойти по делам, подсунутым милашкой Рихард. Вечером заеду к тебе. Если что-то понадобится – звони. Телефон я тебе купил и свой номер туда уже вбил.

И указал на прикроватную тумбочку, на которой лежал мобильный.

Я кивнула. Хвала небесам, все обошлось малой кровью. Впрочем, было бы странно, начни Ярослав закатывать скандал из-за того, что я не захотела делить с ним жилище.

Вскоре он ушел, а меня сморил долгий болезненный сон. Торопливый, прерывистый. Сон, где ко мне приходили странные картинки, которые я так и не смогла расшифровать. Чьи-то голоса, материнское пение, шипение змей и детский плач. Улыбка Ярослава, его интонации, серьезный взор из-под нахмуренных бровей.

А затем – все по новой.

Круговерть образов.

В которых так легко потеряться.

И потерять саму себя.

Разбудил меня ощутимый укол в локтевую вену. Я приоткрыла веки и разглядела немолодую медсестру