Колдунья по найму - Адриана Александровна Белоусова

– Через год вы можете пожениться и стать частью королевской семьи, – сказал Джозеф, подходя к ней. – Это большая ответственность, Молли. Я не пугаю вас, просто хочу, чтобы вы понимали это.

– Я понимаю, – хрипло ответила Молли, глядя Джозефу в глаза. – Когда я должна подписать бумаги?

– Как только внимательно ознакомитесь с ними, – улыбнулся Джозеф. – Я не хочу, чтобы вы думали, что я ставлю вас в безвыходное положение. Просто осознайте свою ценность не только для себя.

Молли мысленно усмехнулась. Она уволилась из лечебного корпуса, чтобы жить для себя и больше не видеть чужих страданий, но жизнь снова возвращала ее к исходной точке. Неужели ее судьба в этом? Служить другим людям?

– Хорошо, – кивнула Молли. – Благодарю вас за доверие, что вы оказываете мне, и за веру в мои способности.

– Знаете, после того как королем стал мой сын, я словно немного потерялся, – признался Джозеф. – У меня стало больше свободного времени, но и меньше жизни. Я отдыхал, гулял. Много спал, чего не позволял себе прежде, и не мог отделаться от ощущения, что что-то упускаю. Встреча с вами и тот драматичный эпизод в парке словно вдохнули в меня энергию. Я нашел для себя новую цель. Понял, что могу быть полезен и словно начал жить заново. Наверное, для вас это звучит абсурдно, но возраст меняет многие взгляды на вещи.

– Это звучит воодушевляюще, – улыбнулась Молли, и ей захотелось гореть каким-нибудь делом так же.

Джозеф пообещал ей, что сам обо всем расскажет Клоду: и о своем проекте, и о ее участии. Молли подумала, он даже не допускает предположения, что Клод может быть против. Это вызвало у нее двойственные ощущения.

Она подошла к окну и посмотрела во двор. Джозеф садился в скромную машину без опознавательных знаков. Почувствовав ее взгляд, он улыбнулся и поднял руку. Молли помахала ему, и до нее вдруг дошло, что, если она станет женой Клода, Джозеф тоже станет ее семьей. Она взяла в руки папку с документами и, закутавшись в шаль, села их изучать.

* * *

Возвращаться в замок после всего, что случилось, было немного тревожно. Молли поднялась по ступенькам крыльца, и Клод распахнул перед ней дверь. Он улыбался ей, старался лишний раз притянуть к себе или взять за руку, но они почти не говорили, пока ехали домой. Это молчание было и тягостным, и в то же время необходимым. Их отношения переходили на другой уровень, и к этому нужно было привыкнуть.

Молли вошла в холл, и к ней поспешил Бернард. Учтиво поздоровался и помог снять пальто. Клод, который уже сам справился со своей верхней одеждой, взял Молли под руку и вошел вместе с ней в гостиную. Она не сразу поняла, почему так официально, пока не увидела женщину, сидящую на диване. Рядом с ней сидела Изабелла, и они рассматривали чью-то вышивку.

– Мама? – удивленно вырвалось у Молли.

Женщина подняла глаза на девушку и растерянно улыбнулась. Поднялась на ноги и медленно шагнула к дочери. Клод отпустил Молли и сделал шаг назад.

– Дорогая моя, – тихо проговорила мать, обнимая Молли. – Как я рада снова видеть тебя! И что с тобой все в порядке. Лорд Аверилл рассказал мне о том, что произошло.

– И ты приехала? – хрипло спросила Молли, не сводя глаз с матери. Они не виделись несколько лет, но Летиция почти не изменилась. Та же стройная фигура и лицо без единой морщинки, только гусиные лапки вокруг глаз стали более заметными.

– Я привез ее, – сказал Клод, и Молли обернулась к нему. – Подумал, что вам надо поговорить.

Молли кивнула. Она сомневалась, что у нее самой хватило бы сил вернуться в родной город, хотя ей и хотелось это сделать.

– Я знаю, что в последнюю нашу встречу наговорила лишнего, – сказала Летиция, касаясь щеки Молли. Пальцы у матери были сухие и шершавые, от них пахло краской и железом. – Это было от отчаянья.

– Я не справилась. Не смогла его спасти, – еле слышно проговорила Молли, и ей захотелось провалиться сквозь землю, только бы не чувствовать вину и бессилие. Клод подошел к ней сзади и положил ей руки на плечи.

– Знаю. Я возложила на тебя слишком большую ответственность. Все-таки его матерью была я, а не ты, – сказала Летиция. – Наверное, есть вещи, с которыми можно только смириться.

– Прости меня, – тихо сказала Молли, заставив себя посмотреть матери в глаза.

– Мы обе его потеряли. Мне не за что тебя прощать, – мягко сказала Летиция, но Молли уловила в ее голосе легкий холодок. Она посмотрела на Клода, и у нее мелькнула мысль: а не провел ли он с ее матерью душеспасительной беседы? В гостиную с подносом, на котором стояли чашки с чаем и тарелка с пирогом, вошла Джина. – Мы обсудим это позже, дорогая.

– Ты надолго в Линкольн? – спросила Молли.

– Полагаю, что да, – сказала Летиция. – Я выставила наш дом на продажу, так что у меня тоже начинается новая жизнь.

– За год твоей маме нужно будет многому научиться, – наклонившись к ней, шепнул Клод. – Понимаешь, да?

– Конечно, – машинально произнесла Молли. Они снова обнялись с матерью и сели рядом на диван. Клод устроился в кресле напротив, внимательно наблюдая за ними обеими. Судя по его улыбке, затаившейся в уголках губ, он был очень доволен тем, что происходит. Их взгляды встретились, и Молли охватила безграничная нежность к этому мужчине за все, что он делал для нее. За то, как она ощущала себя рядом с ним. И она с благодарностью поняла, что любит Клода чуточку больше, чем прежде.

* * *

Верджил этим вечером вел Генри на выставку. Мальчик прожужжал Клоду все уши о том, как ему важно туда пойти, и тот нехотя согласился отпустить его с братом.

Молли заметила, что после случившегося Клоду тяжело выпускать сына из-под своего контроля. Но Генри, проведший столько дней прикованным к кровати, хотел наслаждаться жизнью и наверстывать упущенное, тем более у него появилось такое увлечение, как живопись.

– Я могу пойти с вами, – предложила Молли, подумав, что Клоду так будет спокойней. Он все же не доверял брату полностью, хоть Верджил и не давал никаких поводов в нем сомневаться.

– У нас уже есть спутница на этот вечер, – с легкой усмешкой сказал Верджил и поправил обруч, сдерживающий русые волосы, готовые упасть на лицо. Генри подавил смешок, откидывая назад отросшую челку. Молли уговаривала его подстричься, но тот наотрез отказался, ведь почти у всех художников длинные волосы.

– И кто же это? – немного обиженно спросила Молли.

Верджил и Генри заговорщически переглянулись.

– Твоя мать, – выждав паузу, сказал Верджил. Молли удивленно