Академия отвергнутых. Худшая на отборе - Анна Дрэйк

— Конечно, Ваше Величество, Император может иметь наложницу, — я мило улыбаюсь. — А знаете, что он еще может?

— Интересно послушать, — прикладывает палец к подбородку Бэрсинар.

— Он может не иметь наложниц, — я развожу руками. — Неожиданно, правда? Возможности Императора действительно поражают.

Уголки губ Бэрсинара еле уловимо дергаются то ли в гримасе раздражения, то ли в сдерживаемой ухмылке.

С ним не понять. Слишком каменное лицо.

Но совершенно внезапно проявляет активность Катарина, которая бросается вперед и обогнув стол, буквально встает передо мной, загородив от Императора.

— Ох, прошу прощения, Ваше Величество, будьте милосердны и не сердитесь на Эмили. Она же из простых. В высшие круги выбилась только благодаря своему мужу — лорду Джозефу Райсу.

Бэрсинар хмурится.

— Мужу? Это еще что значит? В отборе невест участвует замужняя женщина?

— Да нет, что вы. Никто бы никогда не допустил подобного, — Посмеивается Катарина. — Просто бедняжка обладает настолько ужасным характером, что её супруг выдержал только месяц, а после сдал в академию отвергнутых на перевоспитание, — она прокашливается в кулак. — Ну, а потом вероятно осознал, что его терпению пришел конец и развелся с ней. А несчастная Эми все еще его любит. Так страдает, ах, — она как заправская актриса театрально прижимает руки к сердцу.

— Вот это сострадание, — я смещаюсь чуть в сторону и отвечаю ей такой же “искренней” улыбкой. — Кто бы мог подумать, что в этой маленькой груди, бьется такое большое сердце.

— Почему это в маленькой? — оскорбляется Катарина. — У меня идеальная грудь. Быть может, Император, желает убедиться? — Бросает она томный взгляд на Бэрсинара.

— Вот это самоотдача, — я несколько раз киваю, изображая вдохновение.

Император снова поражает своим умением сохранять невозмутимость.

— Убедиться само собой можно, — он склоняет голову к плечу. — Но всё ведь познается в сравнении, не так ли? — Снова взгляд на меня от которого мне не по себе.

Чего он никак не уймется?

— Я плохой вариант для сравнения. — На всякий случай отступаю назад. — Знаете, природная скромность не позволяет. И вообще, я не достойна такой чести и всё такое прочее. Что ж, меня зря муж на исправление сдал?

Император на удивление хмурится:

— Это что же за академии у вас в Астэриале такие, куда мужья жен сдают?

— Ну, официально — это академия Благочестивости, — я развожу руками. — Где из безнадежных девушек, делают чуть менее безнадежных.

— И как? Успешно? — Прищуривается Бэрсинар, на что я лишь прикрываю ресницы и скромно улыбаюсь. — Это вам судить, Ваше Императорское Высочество.

Он лишь хмыкает, а после снова хмурится:

— Но раз ты была замужем, а теперь снова на отборе невест, так скоро после разрыва, выходит мужа ты своего не любила? Как же тогда мне надеяться на твои чувства?

Сама не знаю почему, но при воспоминании о Джозефе у меня болезненно стягивает горло. Будто кто-то душит невидимой рукой. Но я всё же нахожу в себе силы улыбнуться и ответить:

— Никак, Ваше Величество. Мужа я любила и люблю наверное до сих пор. Но это неважно. В любом случае, я так поняла, что чувства женщины — это последнее, что вас интересует в этой самой женщине.

Бэрсинар прищуривается:

— На основании чего такие странные выводы?

— Ну, вам нужна достойная жена-императрица для политического влияния — это раз, — начинаю я загибать пальцы. — Истинная — для рождения наследника и укрепления власти — это два. Ну и наложница для удовлетворения желаний — это три, — я развожу руками. — Прошу прощения, но нигде нет и намека на чувства.

И снова Бэрсинар обжигает меня взглядом потустороннее синих глаз, после чего медленно склоняется к моему уху и шепчет:

— Забыла еще про одно требование. Самое важное — это покорность.

Такая близость вызывает странные мурашки по коже. Я не привыкла, чтобы какой-то мужчина, кроме бывшего мужа находился рядом со мной на таком неуловимом расстоянии.

Поэтому, сглотнув воздух я делаю очень быстрый шаг назад:

— В таком случае, я вам точно не подхожу. Наверное мое присутствие на отборе дальше не имеет смысла.

— Так просто сдаетесь? Какое разочарование, — цокает языком Бэрсинар. — Я ожидал большего. Или всё дело в отсутствии на столе мяса?

Хм, а этот Император тот еще манипулятор, да?

— В любом случае, так просто с отбора я вас не отпущу. Вы должны провалить хотя бы один этап.

— О, ну это я с удовольствием, — киваю я с уверенностью.

— К слову, — Бэрсинар поднимает голову и окидывает взглядом всех на веранде. — Пока мы с вами беседовали, как раз шла подготовка к первому этапу. Он произойдет сегодня в полночь. И это бал. Вот только, — он усмехнулся. — Все ваши наряды были временно изъяты, а в том в чем вы одеты сейчас — появляться на балу запрещено.

Поэтому, — он взглянул на кристальные часы, висящие на колонне. — У вас есть ровно пять часов, чтобы решить эту проблему. Кто не справится, тот покинет отбор уже на первом этапе. Желаю удачи и вдохновения, дамы, — Бэрсинар едва заметно кивает, а его глаза вновь бликуют необычным для нашей империи почти магическим светом.

Он разворачивается в полнейшей тишине и спокойным уверенным шагом покидает веранду.

Но едва за Императором закрываются двери, как воздух сотрясают истеричные выкрики Катарины, Вероники и Луизы, которые начинают метаться вперед — назад наперебой предлагая варианты того, где и как достать платье в такой короткий срок.

Ко мне подходит Лара и неуверенно кладет мне ладонь на плечо:

— Ну и что делать, Эми?

Я пожимаю плечами, все еще глядя на дверь веранды за которой скрылся Бэрсинар, после чего улыбаюсь:

— Предлагаю заняться действительно важным делом, — отодвигаю стул и сажусь за накрытый стол. — Наконец-то нормально поесть.

Глава 9 — Творческий полёт

Первыми выскакивают Вероника и Луиза, переговариваясь на ходу, а я в этот момент с удовольствием отправляю в рот вкуснейший маринованный грибочек с сыром.

— Лар, ты тоже поешь. — Оборачиваюсь я к подруге.

— Совсем ненормальная, — цедит Катарина, проходя мимо меня к двери, но внезапно останавливается и на удивление сильно сжимает моё плечо. — Ты б поменьше с Императором говорила. Слишком много внимания привлекаешь. Чтоб платье себе отыскала самое худшее из возможных, поняла меня? И ты тоже, — бросает она испуганной Ларе, после чего делает шаг к двери и едва не сталкивается с официантом, который несет несколько блюд на подносе.

— Лучшие отбивные и окорока для мисс Эмили Хотт, — торжественно объявляет он, ставя передо мной всю красоту, источающий божественный аромат от которого желудок жалобно урчит.

— О, чудесно, отбивнушечки мои, — я радостно потираю ладони