Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
— Пожалуйста, помоги мне! — дрожащим голосом говорю я.
— Почему не обратишься к его отцу? Дубинский будет только рад в очередной раз показаться хорошеньким в глазах униженных и обездоленных. Тем более, когда спасёт своего сына!
Ответ Антипова бьёт наотмашь. Я понимаю, что зря пришла сюда, но дороги назад уже нет. Пусть вызовет охрану и заставит амбалов вышвырнуть меня отсюда, но по собственной воле я уже не уйду.
— Спаси моего сына. У тебя денег полно, ты можешь за день потратить миллионы на тачки, которые тебе некуда девать, прошу, Антипов, помоги мне! — я со слезами падаю на колени перед бывшим, а он лишь хмыкает и отводит взгляд, в котором нет ни капли сочувствия.
Жалко…
Как же жалко я сейчас выгляжу…
Но я делаю это ради ребёнка, а на всё остальное мне плевать.
— А что ты дашь мне в ответ? — спрашивает бывший ледяным голосом, от которого по коже бегут мурашки. — Что ты можешь дать мне, Малинка? Верно… Всё, что можно ты уже отдала мне, и у тебя ничего не осталось. Ни-че-го.
Его голос звучит, как гром средь ясного неба, бьёт сильнее громадного кулака, оставляя истерзанные шрамы на моей душе.
— Встань! Я не просил тебя ползать передо мной на коленях. Ты опускаешься ниже, чем могла бы… Ты противна мне, Ир-ра…
Он почти рычит моё имя, и я поднимаюсь, понимая, что остался последний козырь, который может заставить ледяное сердце хоть чуточку обмякнуть.
— Даниил твой сын, Антипов… — признаюсь я и чувствую, как внутри всё холодеет. — Спаси нашего ребёнка!
Я не хотела говорить ему правду. Надеялась, что он никогда не узнает о том, что у него есть ребёнок, но если это стоит жизни моего сына, то я должна раскрыться.
— Что ты сейчас сказала? — подскакивает Антипов с кресла и бросается в мою сторону.
У меня нет другого выхода. Болезнь пожирает моего сына изнутри, а столько денег на лечение мне просто не найти, поэтому придётся рассказать бывшему всю правду…
Антипов оказывается слишком близко и хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.
— Повтори, что ты сказала сейчас! — приказывает мужчина.
Задыхаюсь от близости мужчины, от запаха его недешёвой туалетной воды. Часто дышу, стараясь успокоиться, но я готова отшатнуться, готова закричать, чтобы не смел касаться меня. Однако следует держаться.
— Даниил твой сын, — повторяю я, уверенно глядя на мужчину.
Антипов начинает смеяться, отпускает меня и делает шаг назад. Он отрицательно мотает головой, словно перешёл на ту стадию, когда проще отказаться верить, чем принять правду.
— Ты лжёшь мне, чтобы получить деньги. О какой сумме идёт речь?
— Почти двести миллионов, — отвечаю я. — И я не вру. Я не хотела говорить тебе, но у меня нет другого выхода.
Антипов смеётся ещё громче, обхватывает голову руками, потирая виски, и снова мотает ею.
— Ты хочешь, чтобы я дал тебе двести миллионов на лечение ребёнка?
— Ты верно понимаешь!
— Евгений Андреевич, там приехал Скворцов, у вас назначена встреча! — входит секретарша и тут же начинает осматривать нас любопытным взглядом, словно пытается понять, чем мы здесь занимаемся.
— Пошла вон! — орёт Антипов, и женщина вздрагивает, пулей выскакивая из кабинета.
Я некоторое время смотрю на бывшего: раньше он не был таким нервным. Впрочем, раньше многое было иначе.
— Спишь с ней? — зачем-то спрашиваю я и ловлю на себе полный желчи взгляд.
— А тебе какое дело? Тебя это не должно касаться.
— Справедливо, — отвечаю я и киваю.
— Ты пытаешься навязать мне своего ребёнка, которого наверняка заделала с любовником… Понимаешь, что я всё проверю?
Мне становится плохо. На глаза наворачиваются слёзы, и я невольно отвожу взгляд в сторону, чтобы не показаться ещё более жалкой перед человеком, который готов втоптать меня в грязь.
— Проверяй, — уверенно отвечаю я.
Вспоминаю день нашего расставания и то, как грязный жирный боров прижимал меня к себе, насильно делая своей. Больнее было от того, что любимый человек не заступился, а обвинил во всём меня. Но всё это остаётся в прошлом.
— Если результаты окажутся отрицательными, то я раздавлю тебя, Ир-ра! Ты же осознаёшь это?
Я уже раздавлена…
Убита…
Уничтожена.
Пусть делает со мной всё что угодно.
Если сына не получится спасти, то и мне самой эта жизнь не нужна.
— Делай, что посчитаешь нужным. Я не лгу тебе, — говорю немного хрипловатым голосом, а Антипов резко хватает меня и прижимает к стене.
От лёгкого удара о стену, весь воздух из лёгких выбивает. Мне не было больно, скорее, все это случилось от неожиданности. Я не думала, что он снова решит прикасаться ко мне, ведь я отлично помню, как бывший назвал меня.
Грязная подстилка…
Никогда не забуду его слова и ненависть.
Никогда.
— Что с ним? С ребёнком? — спрашивает Антипов, находясь в опасной близости.
От него противно пахнет табаком и мятной жвачкой.
Он знает, как я не люблю этот запах, и никогда раньше не курил, когда оставался со мной. А сейчас он сделал это специально. Чувствую, что его рука, лежащая на моей талии, дрожит. Значит, ему небезразлично. И у меня есть шанс, пусть малейший…
— Спинально-мышечная атрофия… Если не успеть поставить укол, на который у нас в стране пока нет бесплатной очереди, то он может умереть… В лучшем случае его ждёт ужасная жизнь… В худшем откажут работать даже лёгкие.
Я видела детей, которые мучаются от этого недуга. Это ужасно. Хочется помочь им всем, но я не всемогущая, у меня нет столько денег, а услышит ли кто-то свыше мольбы?
— Это ты во всём виновата… Если это действительно мой ребёнок, то ты виновна в том, что у него такой недуг… Если бы ты не шлялась с любовником.
Больно…
Как же больно слышать такие слова.
Стискиваю зубы, выдерживая очередной удар.
Пусть будет так.
Пускай оскорбляет меня.
Я вынесу всё ради сына.
— Ладно… Пусть это будет моя вина, и только моя… Ты поможешь?
— Сначала мы сделаем анализ ДНК.
Я киваю.
У нас ещё есть время. Поставить
