Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
— Ириша, ты прости меня. Возможно, я что-то сказала или сделала не так. Я желаю тебе только добра и хочу, чтобы мой внук рос в полноценной семье, где родители любят его и друг друга. Я ведь вижу, что у вас с Евгением что-то до сих пор есть.
— Мам, прекрати, — шепчу, мотая головой. — Между нами нет ничего. Ты ведь знаешь теперь, что я спала с ним с поручения Царёва.
— Не говори ерунды, — отмахивается мама. — Кого-кого, а меня не обманывай.
— Ладно, — я киваю и молча пожимаю плечами.
— Извини, но я уже должна ехать, но-о-о… Я могу остаться с Даниилом, если ты хочешь поспать, а дела перенесу на завтра.
— Нет-нет! Не стоит откладывать на завтра то, что следует сделать сегодня!
Я присаживаюсь и улыбаюсь, но слишком театрально. Мама кривит губы, поднимает руку, словно хочет сказать что-то, жестикулируя, как она привыкла это делать, но задерживает её, а после опускает.
— Всё будет хорошо. Я имею в виду всё, Ирочка. Вы с Женечкой обязательно помиритесь. Не провожай меня, где выход я знаю.
Я киваю, а мама приближается, целует меня в макушку, заглядываю в кроватку к Дане и улыбается ему, смахивая слезинку.
Она уходит, а я чувствую себя плохой дочерью. Кажется, словно я рада была избавиться от присутствия родной матери. И не кажется, а так и есть, потому что я сама нахожусь в чужом доме, а мамино поведение оставляет желать лучшего…
Почему же она так себя повела?
Ведь обычно была скромной и сдержанной, а тут словно с цепи сорвалась.
Чувствую, что мне придётся извиниться перед Антиповым за мамино поведение, когда он вернётся.
Снова думаю, куда же он уехал.
Один сейчас или с той самой секретаршей? А может, с какой-то другой, более красивой женщиной?
Все эти мысли не дают покоя, и меня спасает то, что сын просыпается и начинает хныкать.
— Иди сюда, солнышко, — говорю я и встаю на ноги.
Беру с комода ватку, обмакиваю в воду и обрабатываю грудь, чтобы покормить сына. Даня пытается подняться, но у него не получается даже перевернуться. Он радуется, когда видит меня и начинает что-то гукать, а я вытаскиваю его из кроватки и прижимаю к себе.
— Я люблю тебя, сыночек! Очень сильно люблю! Прости, что не смогла подарить тебе полноценную семью.
Даня начинает шевелить ручкой и искать грудь. Я укладываю его на кровать, ложусь рядом и начинаю кормить. Малыш успокаивается, а я думаю над словами няни и доктора о том, что у нашего ребёнка может не быть такого ужасного диагноза, способного лишить жизни, полноценной точно.
Сердце сжимается в томительном ожидании. Хочется, чтобы анализы пришли хорошие, чтобы всё, что нам говорили раньше, оказалось ужасной ошибкой, но меня всё равно пугает, что ребёнок в этом возрасте не то, что не пытается сесть, он даже голову держит с трудом и крайне непродолжительное время. Я часто поддерживаю его, опасаясь, что шейка сына сломается.
Любуюсь сыном, пока он кушает, и замечаю, что он сильно похож на своего отца. Черты Антипова прослеживаются в нашем ребёнке слишком сильно. Интересно, он сам заметил это? Конечно, нет, ведь в ином случае он бы не потащил нас на этот анализ ДНК. С другой стороны, я понимаю и не осуждаю его: Женя не доверяет мне.
Получится ли у нас когда-нибудь стать хотя бы просто друзьями? Поддержкой и опорой друг для друга? Кажется, что это какие-то нереальные мечты.
— Дела отменились, поэтому я вернулся. Мама уже уехала?
Я вздрагиваю и оборачиваюсь, а Антипов пристально смотрит на меня, ни капли не смущаясь тому, что в это мгновение я кормлю ребёнка. Отвожу взгляд, потому что щёки тут же загораются от стыда.
— Да, у неё тоже возникли срочные дела. Я должна извиниться перед тобой за её поведение. Обычно мама так себя не ведёт, не знаю, что на неё нашло…
— Ничего страшного. Уверен, что всё в порядке. Я не заметил никаких странностей. Она была права — обои следует заменить, чтобы визуально стены смотрелись просторнее.
Антипов оправдывает мою маму?
Неужели он больше не злится на меня за те слова, которые я сказала ей, не заметив, что за нами следят?..
Бывший тяжело дышит, но ничего не говорит. Я не смотрю на него, поэтому не могу разглядеть его взгляд, чтобы понять, о чём именно он думает в эту секунду, пусть очень хочется.
Даня наедается и пытается отвернуть голову, поэтому я поправляю одежду и присаживаюсь.
— Если ты хочешь, я могу показать, как менять сыну памперс и переодевать его, — несмело предлагаю, поглядывая на бывшего.
— Научишь меня? — переспрашивает Женя, словно не услышал мой вопрос.
— Ну да… Если ты хочешь, конечно же. Если нет, то не буду. Я в любом случае всегда рядом с ним и…
Встаю на ноги, но как-то слишком резко. Голова кружится, а перед глазами темнеет. Антипов подхватывает меня, не позволяя упасть, а я не могу поймать связь с реальностью, словно проваливаюсь в сон, но в то же время точно знаю, что это совсем не сон.
Теряю сознание?
Или умираю?
Глава 12. Евгений
— Всё в порядке? — спрашиваю, когда Ира немного приходит в себя.
Она чуть было не потеряла сознание. Сам не знаю, как успел подхватить её и помочь лечь рядом с сыном. Осторожно беру Даню, отчего пацан недовольно кряхтит, ведь я потревожил его сон, а я несу его в кроватку и аккуратно укладываю, опасаясь сделать что-то не так и повредить хрупкое детское тельце. Я ничего не смыслю в отношениях с детьми. Наверное, мне бы не помешало пройти курсы молодых родителей…
— Да, всё хорошо, — шепчет бывшая и пытается присесть.
— Лежи и не вставай. Когда ты сама последний раз была на обследовании?
Ира удивляется, широко распахивает глаза и смотрит на меня так, словно я какую-то страшную правду раскрыл перед ней в это мгновение.
— Что тебя удивляет?
— Прости… Задумалась. Наверное, когда выписалась из больницы после
