Родной приемный сын миллиардера - Ксения Фави

— Тамир… прости… я напугала тебя, — извиняюсь через всхлипы.

Он молча гладит меня по волосам. Выпускать из рук даже не думает. Я прислушиваюсь к стуку его сердца, к дыханию. Стараюсь дышать в унисон и успокоиться. Боже, аж голова кругом от этой вспышки эмоций.

— Дать воды? — спрашивает Тамир, заметив, что я притихла.

— Мм… немного.

Все еще обнимая меня одной рукой, он шагает к шкафу. Семеню вместе с ним. Тамир наливает из бутылки в мой стакан. Придерживает, пока делаю глоток.

— Вот так, молодец.

Мне немного стыдно.

— Я пойду умоюсь, и мы еще поговорим…

Понимаю, что самое время сказать о сыне.

— Нет, малышка, — Тамир забирает у меня пустой стакан и ставит на столешницу, — мы сейчас вместе пойдем, и я уложу тебя спать. Разговоров на сегодня достаточно.

— Но, Тамир…

— Ш-ш.

Он берет мое лицо в ладони, целует. Лоб, висок, щеку, подбородок. Я с трудом могу дышать от его нежности, не то что протестовать.

В целом он прав. У меня сейчас такое состояние… Расклеилась от этой шокирующей правды. Он и заботится, и наверняка ему не по себе от моей истерики.

— Ладно, договорим потом, — сдаюсь.

— Идем.

Глава 14

Подготавливаться ко сну мне особо не надо. И так ведь ложилась. Тамир лишь откидывает одеяло и после набрасывает его на мои ноги. Сам отходит.

Я сразу не понимаю, но шагает он к кроватке. Хозяйским взглядом оценивает обстановку с сыном. Тот сладко спит.

— Доброй ночи?.. — Тамир как будто спрашивает, вернувшись ко мне.

Не отвечаю несколько секунд. Потом решаюсь.

— Побудь здесь? Хотя бы чуть-чуть.

Тугулов улыбается. Впервые за сегодняшний вечер.

— Тогда двигайся.

Он тоже после нервного напряжения. Вот ведь как! Я думала, страдала только я. Но и он тогда пережил разлуку. Тоже считал, что его бросили. Да еще обвинили в преследовании!

Чувствую его тепло сбоку и двигаюсь ближе. Робко ложусь ему на грудь. Провожу ладонью по крепкому плечу, вниз по мышцам. Ох, даже в таком состоянии восхищаюсь им! Вдыхаю от души его запах.

— Тамир… — зову его негромко.

— Да, — он откликается возле моего уха.

Крепче прижимаюсь к нему.

— А второй раз… Зачем ты приходил и почему пропал?

Грудь мужчины поднимается с тяжелым вздохом.

— Все эти годы я то жил относительно спокойно… То неделями думал о тебе. То просто ты сидела внутри как заноза, — он хмыкает, — ни с кем мне больше не было так… хорошо. И тут я собрался жениться.

— Ты делал Аурике предложение? — морщусь.

— Нет, — Тамир меня успокаивает, — я думал об этом пока сам с собой. И понимал, что не уверен. Дело было даже не в Рике! А во мне… Я понял, что должен найти тебя и хотя бы взглянуть в глаза.

— Почему ничего не спросил?

— Я узнал, что ты не замужем. Где живешь. Пришел и… дальше все само собой вышло. Знаешь, я ругал себя за этот поступок. Но не мог сожалеть.

— Прямо как я, — фыркаю.

— Я жестко ступил тогда! — Тугулов выдыхает. — Вот здесь виноват я и только. Дурак! Думал, закрыл гештальт, а входить два раза в одну воду не надо. Что у нас вновь не получится. Будет больно. Господи, да я банально зассал.

От последнего слова из уст миллиардера я прыскаю смехом. Хоть и смешного мало. Но это нервы.

— Я корила себя, что дала слабину. Но есть кое-что…

— Милая, мы ведь договорились? Спа-а-ать.

Он целует меня в макушку.

— Ну хорошо, сладких тебе снов.

— Угу, тебе того же. Встретимся там.

Не знаю, снился ли мне Тамир. Я как будто провалилась в мягкую нежную яму. Обычно после нервного напряжения я плохо сплю. Но рядом с ним сон был сладким и глубоким.

Даже проспала подъем сына.

— Бери удобней. Ну, ты чего?.. — доносится мужское бормотание.

Открываю глаза и вижу чудесную картину — Тугулов в одних штанах топчется посреди спальни с сыном на руках.

— Вот так, молодец, — хвалит ребенка за то, что тот начал хорошо сосать, — еще же сонный… Спал бы!

Хочу сказать, что это так не работает. Но вижу, как Тамир склоняется над детской макушкой. Вдыхает запах малыша. Целует темные волосики. Смотрю на это во все глаза.

— Доброе утро, Яра.

Ух, я аж вздрогнула! У него глаза на затылке что ли?..

— Доброе…

— Не смотрит так. Я знаю, что он мой.

Вот так, да? Состоялся самый страшный разговор в моей жизни?

— Тамир, я…

— Угу. Боялась, не знала как сказать. Как, черт возьми, признаться! Спасибо моей матушке, из-за ее сумасшествия я буду с ним почти с рождения.

— Тамир… Ты ведь сам все знаешь теперь.

Вот сейчас бы мне разреветься. Но глаза сухие. Да и как можно плакать при виде этих двоих? А со мной Тугулов пусть делает все, что хочет.

— Я не могу спокойно обсуждать эту тему, Яра! — тот шипит. — Еще возмущалась, что я оформил опеку! Да я больше никуда его не опущу!

Фыркаю. Встаю на ноги. Подхожу и пальчиком упираюсь Тамиру в грудь.

— Имей в виду, ребенку нужна еще и мама!

— Она и мне нужна, — прилетает недовольное.

— Ты уже взрослый! — ахаю.

Мужчина зависает на миг, хмурится.

— Я не про свою мать... Я сказал о тебе!

Хихикаю, прикрыв лицо ладошкой. Сама, походкой от бедра, шагаю к дверям. Показываю Тугулову спину. У двери бросаю косой взгляд. Поднимаю бровь.

— Папа нам тоже необходим.

— Очень это, знаешь ли, было заметно!

Тугулов все еще обижен.

Знаю, тут бессмысленны слова. Я могу извиняться, плакать. Снова поистерить. Он, может, и успокоит, но останется при своем. Здесь нужно только время.

Я не могла по-другому. Это нам кажется задним числом, что надо было сделать так и так. Но на тот момент своей жизни мы не могли! И это нужно просто признать как факт и работать с тем, что есть. Какой смысл рвать на себе волосы?

Степашка сейчас "перекусит" и еще может поспать. А вот я уже не лягу, как могла бы. Тамир, скорее всего, тоже.

— Я пойду на кухню, узнаю насчет завтрака, — осторожно сообщаю мужчине.

— Угу.

Ох, ладно. Я бы сейчас сама что-то приготовила, чтобы отвлечься. Но повар заступает на службу с раннего утра. Мне как-то неудобно ей мешаться.

Одеваться не надо, я спала сегодня не в сорочке, а в домашнем костюме. Иду и, как предполагала, вижу низенькую брюнетку в светлой форме. Ее я как-то приняла за