Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина

— Буду там через полчаса и тебе советую не опаздывать! — угрожающе рычу я и выезжаю.

Мне плевать, если он ещё работает. Игра, которую затеял Царёв, вовлекла жёнушку Глеба, и мужику придётся отвечать за деяния своей супруги, если, конечно же, он сам ничего не знает и не при делах.

Я еду, сосредоточено глядя на дорогу, потому что хотя бы так эмоции успокаиваются, и я могу контролировать их, держать при себе.

Бред!

Какой же бред!

Как же сильно я устал за последние несколько дней.

Считал, что жизнь наладилась, но куда там?

После того, как я разберусь, есть ли у меня второй сын, я непременно встречусь с Царёвым снова, но говорить мы будем уже на моих условиях. Эта падаль должна ответить, за что так сильно ненавидит меня, что даже дети становятся разменной монетой в этой треклятой игре.

Мысли улетают в детство, когда мы с Царёвым были друзьями, не разлей вода. Он был вхож в мой дом. Отец даже дарил ему подарки на праздники. Он частенько ездил вместе с нами на отдых и пользовался благами моей семьи. После окончания школы наши отношения сильно испортились. Сильно — это мягко сказано. Пусть мы и продолжали общаться, как друзья, но всё чаще я замечал издёвку в глазах того, кого считал другом. Именно тогда начались глупые никому непонятные соревнования. Мы оба пытались доказать, что лучше друг друга, выпендривались перед девчонками, но ведь на то она и дана — пора юношества. Теперь всё по-другому. Время жить, как взрослые люди, но Царёв никак не уймётся. И самое противное то, что я не понимаю, что вдруг изменилось. Я не перебегал ему дорогу. Быть может, он поверил каким-то глупым слухам? В своё время нашей дружбе многие завидовали.

Тяжело вздыхаю и прогоняю мысли о своём враге прочь. Никогда не знаешь, где упадёшь, а если бы знал, то непременно подстелил себе соломки. Если бы мне было известно, что тот, кого я буду считать братом, попытается манипулировать моими детьми, я бы отходил его десятой дорогой.

Незаметно за мыслями о прошлом я подъезжаю к торговому центру, встаю на ближайшее к входу место — плевать, что инвалидка, если оштрафуют, заплачу штраф. И пусть совесть скрипит, что так делать неправильно, я обвожу взглядом стоянку и вижу, что ни одной машины со знаком инвалида там нет, такие же, как и я — лишь бы выйти побыстрее.

Спешно вхожу в торговый центр и поднимаюсь на второй этаж на эскалаторе. Щёки горят. Понимаю, что голоден, но, несмотря на это, кусок в горло точно не полезет. Вхожу в кафе и обвожу присутствующих взглядом: Глеба среди них пока нет. Я злюсь и занимаю пустующий столик. Заказываю себе воду без газа и начинаю напряжённо сверлить взглядом экран телефона.

— Здорово! — хлопает меня по плечу Глеб, а я отвечаю ему кивком.

Не пожимаю ему руку и не пытаюсь вести себя, как двухвостка, потому что привык всегда говорить прямо.

— Что стряслось?

Мужик плюхается за стол напротив меня. Выглядит он уставшим, скорее всего, только вырвался с работы. Хоть кто-то работает. Я со всеми этими треклятыми поворотами забыл о работе и боюсь даже представить, сколько у меня накопится дел за весь этот период.

— Стряслось. Где работает твоя жена?

— О как! Не ожидал, что разговор пойдёт о моей жене, — посмеивается Глеб.

— А ты ничего не должен ожидать. Так где она работает?

— В медицинской клинике. Частной. А что случилось? С чего вдруг тебя заинтересовало это?

— А до этого? Она работала в том родильном доме, где рожала Ира?

Глеб меняется в лице, бледнеет и начинает чаще дышать.

— Работала, но в чём дело? Уж не думаешь ли ты, что она как-то могла повлиять на генетику Даниила? Это заболевание не такое…

— Молчи… И слушай. Мне сообщили, что у моей жены родилось два сына, а твоя жена постоянно околачивалась вокруг неё, пока Ира рожала, и я хочу знать, связана ли она хоть как-то с моим врагом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глеб ошарашено смотрит на меня, словно я ему рассказал тайну его рождения или что покруче. Скорее всего, он не при делах. Ну не реагируют вот так же предатели на новости о своих близких.

— Алина не могла… — мотает головой Глеб. — Всю беременность Ира говорила только об одном ребёнке.

— Могла, — киваю я. — И мне важно знать правду. Сам ты станешь выколачивать её из своей жены, или это сделают мои ребята, решать только тебе!

Наши взгляды с Глебом скрещиваются, и я замечаю в его настоящую панику.

— Я поговорю с Алиной, но я не верю, что она пошла бы на такую подлость. Как такое могло вообще произойти? Этот Царёв такой всемогущий? — недоумевая, спрашивает Глеб и отмахивается от официанта, который приближается к нему, чтобы взять заказ.

— Не всемогущий, но в определённых кругах у него есть связи. Если бы я сразу знал, что Ира беременна, я бы не допустил ничего подобного, но она предпочла молчать… Даже не попыталась связаться со мной.

Сам не знаю, зачем я говорю это, тем более учитывая тот факт, что передо мной сидит совершенно чужой мне человек. Тот, кто может оказаться врагом.

— Могла или не могла… Мужик в этой ситуации был ты, — фыркает Глеб, словно имеет право осуждать меня. — Как бы то ни было, ты даже не попытался выслушать Иру. Как много слёз она выплакала после вашего расставания, только Богу одному известно.

— А ты был только рад, что выплакала она их в твоё плечо? — сердито отвечаю я.

— Очнись, Антипов! Ира мне просто друг. Ты хотя бы знаешь, через что она сумела пройти? Её отец всю жизнь держал дочь под своим каблуком. С детства она командовал ею, как собачонкой. Ира не могла пойти против него, боялась… Однажды она рассказала учительнице, что подумывает сбежать из дома. Как ты можешь понять, это закончилось плачевно: отцу донесли, и он поднял на дочь руку. Мы тогда учились в седьмом классе. Ира долгое время не приходила в школу, потому что стыдилась показать свои синяки. Потом ей пришлось непросто, ведь следовало наверстать упущенное по программе, а получать плохие отметки было нельзя, так как отец непременно накажет. Ира привыкла полагаться только на себя. С того дня