Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
Мне больно всё это слушать. Наверное, если бы отец Иры не умер, я прибил бы его собственными руками, потому что такие люди недостойны жить. Нельзя воспитывать детей вот так, ломая им психику. Я понимаю, почему Ира привыкла выполнять команды. Мне хочется как-то помочь ей, научить жить иначе, но я сомневаюсь, что справлюсь, ведь то, что так долго вдалбливали в голову, сложно взять и перечеркнуть разом.
— А ты считаешь, что её мать незаслуженно попала в эту лечебницу? Только честно?
Понимаю, что совсем отошел от темы, ради которой и встретился с Глебом, но не спросить не могу, потому что несостоявшаяся тёща показалась мне несколько неадекватной.
— Не знаю… Порой мне казалось, что не просто так. Она могла сотню раз уйти от мужа, чтобы защитить дочь, но её убеждённость в том, что муж и жена должны жить вместе до конца дней своих, всё портила. Возможно, это какие-то отклонения в психике, я не знаю. Когда вы расстались, а Ира узнала о беременности, её мать стала безустанно твердить дочери, что та просто обязана находиться рядом с отцом ребёнка и налаживать с ним отношения. Видно, проблема в воспитании там идёт ещё от бабушек и дедушек Иры.
Смешок слетает с губ, когда я понимаю, как со стороны выглядит наше общение с Глебом: сидим как два друга и обсуждаем женщин. Неправильно это, учитывая тот факт, что мужик может оказаться врагом для нас с Ирой.
Не могу не отметить, что тёща хоть в чём-то была права…
Ире действительно следовало сразу рассказать мне о беременности, чтобы избежать подобных казусов. Впрочем, тут две стороны медали, ведь, как я уже успел подумать — знал бы, где упадёшь, подстелил бы соломку, чтобы не набить шишек.
— Прежде чем осуждать кого-то, попробуй пройти его путь, Антипов. Ира, может, и предала тебя, но она тогда не могла поступить иначе, не получилось у нее побороть свои страхи и признаться тебе. Возможно, из-за той истории с учительницей, не знаю.
— Много тебе известно о её предательстве? — щурюсь, задавая вопрос, тревожащий душу.
Интересно, этому Глебу Ира доверяла на самом деле и рассказывала о своих переживаниях всё? Если так, то её не оправдывает наличие психологических барьеров. Если она доверяла ему, но не доверяла мне, то ни о каких чувствах между нами и ни о какой любви точно не может идти и речи.
— Мне известно только то, что она сделала что-то ужасное, предала тебя, и ты вряд ли простишь её. Это Ира твердила практически каждый раз при встрече, но не рассказывала всех подробностей. Как я уже сказал — она не умеет полностью доверять людям. — Глеб поднимается со стула и поглядывает на меня: — Что касается моей жены, сегодня я поговорю с Алиной и заставлю её рассказать всё, что ей известно, но я не уверен, что она сможет помочь вам, потому что она хороший человек, и она ни за что не стала бы воровать чужого ребёнка.
Я лишь хмыкаю в ответ.
В своё время я тоже был уверен в Ире, говорил, что она не стала бы воровать информацию из нашей компании, хоть мне приносили явные доказательства её причастности к утечке, а потом я убедился во всём и понял, что нельзя доверять людям на сто процентов. Те, кому открываешь свою душу, обычно предают более хладнокровно.
— Завтра я жду ответы на свои вопросы, в противном случае буду вынужден действовать другими методами, — с угрозой в голосе говорю я.
— А ты не угрожай мне, Антипов. У тебя хоть и есть деньги, но ты не всемогущий, и если кто-то посмеет тронуть мою жену хоть пальцем, ты об этом сильно пожалеешь, — парирует Глеб и уходит, а я шокировано раскрываю рот.
Этот мужик оказался не такой тихоней, каким я считал его раньше. В тихом омуте черти водятся. Почему именно его жена должна быть связана с Царёвым? Теперь мне начинает казаться, что я ошибся, а с врагом связан именно он.
Глава 15. Ирина
Евгений возвращается домой уставшим и говорит, что дело пока не сдвинулось с мёртвой точки. Мы с ним практически не общаемся, потому что он уходит в душ, а после запирается у себя в кабинете. Не хочу навязываться, понимая, что мужчине может быть не до меня. Глеб тоже не звонит, даже не пытается связаться со мной, и эта тишина пугает. Как закончились их переговоры? Удалось ли Евгению выяснить хоть что-то? У меня едва получается заснуть, но два раза за ночь приходится подскакивать, чтобы накормить Даниила и поменять сыну памперс, а ещё меня продолжают мучить мысли, что мой второй сын сейчас находится где-то далеко и нуждаться в материнской ласке и заботе, а меня просто нет рядом с ним.
Утром я чувствую себя разбитым корытом и не совсем понимаю, что должна сделать дальше. Кажется, у нас были какие-то планы на сегодняшний день? Не могу вспомнить, что конкретно мы собирались сделать…
Когда приходит няня, я ухожу в душ, уверенная в том, что сын находится под присмотром надёжного человека. Вряд ли эта женщина может оказаться посланницей Царёва, ведь Антипов проверил её перед тем как нанимал, но уже в душе меня обдаёт обжигающей мыслью, что нельзя быть уверенными ни в ком, особенно в чужом человеке. Я спешу в комнату, чтобы проверить сына и замечаю, что няня читает книгу, сидя в кресле, а Даня спокойно спит. Ничего необычного, тогда почему я так сильно испугалась? Эта женщина ведь уже оставалась с мальчиком и не сделала ему ничего дурного. Вряд ли она посмеет навредить Даниилу или вынести его из дома, чтобы передать Царёву, ведь повсюду охрана, а купить всех людей этот человек попросту не сможет.
— Я немного покачала его, и он
