Изгой рода Орловых. Маг стихий - Данил Коган

— Пойдем. А то эти мужланы только и могут, что зубы скалить и про мнительных баб рассуждать. Тупорезы хреновы.

— Эй! Я все еще твой сержант! — возмутился Ветер. — И вообще командир-на! Отставить называть меня тупорезом.

— Да не о тебе речь, Ветер. Эти двое, Кабан с Красавчиком, парочка баран да ярочка, мля. А начальство я чту. Как положено уставом внутренней службы-хренужбы.

Мне всегда казалось странным, что ершистая и не лезущая за словом в карман Заноза относилась к правильному и немного занудному Ветру с невероятным пиететом. Чинопочитание явно не было сильной стороной ее характера. Однако мои первые предположения о том, что девушка тайно влюблена в глубоко и давно женатого сержанта, оказались неверными. Во время наших совместных «пьянок», на которых я пил свой сок, а ребята любили вспоминать всякие смешные и страшные эпизоды совместной службы, выяснилось: Ветер буквально вытащил Занозу с улицы из какой-то молодежной банды, после довольно неприятной истории с попыткой изнасилования. Поручился за нее и представил к службе в участке. Так что отношения между этими двумя были ближе к ворчливому отцу и дочери или старшему брату-покровителю и боготворящей его сестре.

Вот с Красавчиком Заноза не сошлась на почве выяснения, кто из них кого трахнул. Причем, зная обоих, я был, безусловно, на стороне нашей Розы, Красавчик против нее слабоват в коленках.

Мы вышли на крыльцо и направились к гаражу, огибая дом с фронта. Заноза ткнула пальцем вниз и заявила:

— Вот следы, — ее лицо вытянулось. — А теперь и обратные есть, мать его! Не ну ты видишь, Боярин!

Я не видел! Ничего себе, Заноза прокачалась!

— Сейчас, подожди, — я соскреб со стенок гармониума все доступные капли праны и усилил зрение.

Не сразу, но передо мной на снегу действительно проступили легкие контуры, похожие на отпечатки какой-то необычной обуви. Но если это следы человека, получается, он прошел по полуметровому сугробу, не проваливаясь и не оставив следа, видимого обычным зрением.

— Да, теперь вижу, — сказал я. — А ты, Заноза, супер молодец. На месте не стоишь, развиваешься.

Две цепочки следов тянулись от гаража к забору. Я поднял голову и увидел над крышей гаража окно, которое, по идее, выходило в коридор второго этажа.

— Ветер, Кабан, видите то окно? — спросил я. — Надо внутри посмотреть, залезал ли туда наш неуловимый гость. И на будущее обезопаситься от таких визитов, хотя бы решетками или на первых порах рамы забить.

— Щас посмотрим. Пошли, Серега!

Ветер рванул к крыльцу, сопровождаемый Кабаном, и мы с Розой остались вдвоем.

— Которые из них, говоришь, обратные к забору? — спросил я нашу леди зоркий глаз.

— А ты чего, не видишь? — Заноза глянула на меня с неожиданным превосходством. — Вот эти же, Боярин, — и ткнула пальцем в одну из цепочек. — Тут, вишь, носок в ту сторону жеж! — добавила она тоном эксперта-следопыта.

Я посмотрел на две абсолютно одинаковые с моей точки зрения цепочки отпечатков и двинулся в сторону забора по второй из них, той, на которую указала Заноза. Снайпер, пыхтя, полезла следом. Умением ходить по снегу, не проваливаясь, мы оба не обладали, поэтому наше передвижение по сугробам со стороны, наверное, смотрелось нелепо и смешно. Не знаю, что я хотел найти, изображая из себя снегопроходца, но кое-что я все-таки нашел.

И это меня совершенно не порадовало.

Ловушка, расставленная нашим гостем в том месте, где он перелезал через забор, сработала, едва я оказался в метре от нее.

Мое видение позорно промолчало. На краю поля зрения мелькнули белые пятна, и это все. Я, конечно, заметил метнувшиеся ко мне из снега черные плети и даже вовремя среагировал на атаку.

Я рванулся в сторону.

Стоя по колено в сугробе.

Без праны.

Итог закономерен: заклинание настигло меня в самом конце маневра.

Возможно, оно было даже самонаводящимся, как-то, которое колдун метнул в Красавчика в башне Синицыных. Но даже если нет, пустой и увязший в снегу, я бы все равно не увернулся.

Позади раздался испуганный вскрик Занозы.

Последней моей осознанной мыслью было: «Что я найти-то надеялся? Оставленные шпионом снегоступы? Дебил, тля…» — и меня накрыла тьма.

Сначала я услышал настойчивый, просачивающийся, казалось, прямо через кожу шепот:

«Усни. Отдохни. Ты устал. Подчинись. Усни. Не сопротивляйся. Все будет хорошо, когда ты выполнишь, что должен. Отдохни. Подчинись», — и так по кругу.

Шепот усиливался, становился голосом, затем криком, перешедшим в крещендо, и вдруг оборвался.

А передо мной закружились образы Видения:

Огромная глыба льда, изнутри которой проглядывает смутный силуэт. Он, казалось, силится увидеть, дотянуться до меня, но не может. Эта фигура источает такую концентрированную злобную волю и враждебную ауру, что я, дрогнув, отступаю, прячусь в снежной круговерти, мгновенно заполонившей все вокруг меня.

Узкий проулок среди разрушенных зданий. Синицынский район.

— Как ты это делаешь, человек! Никто не может противостоять дарам Аана!

Голос шипящий, с чудовищным акцентом, исковерканный. Я не вижу говорящего, но знаю, он пришел убить меня.

Двое стариков в странных одеждах стоят напротив друг друга, а между ними висит в воздухе чудовищный, источающий холодную злобу меч из блестящего черного материала, похожего на полированный обсидиан.

— Если не получится отыскать одну муху в навозной куче… возможно, нужно ликвидировать всю кучу разом… Правитель создаст нового Убийцу Городов… Что толку в оружии, которое не убивает врага?

Старики исчезают, пропадают в снежной круговерти.

Анна Иоанновна подмигивает мне с аверса монеты. Она говорит:

— Власть стоит того! А как ты хотел, Лешенька? Думал, ты такой уникальный и всем нужный? Личность? Никому не нужна твоя личность!

Я снова оказываюсь в самом сердце метели, но это не знакомые уже мне помехи, это действительно снегопад. Я третий в кабине меха класса Богатырь, незримый и неосязаемый. Одетый в шубу молодой человек с узнаваемыми Воронцовскими чертами лица зло говорит собеседнику, пожилому капитану в форме Владимировского мехкорпуса:

— Что я могу сделать с замерзшей смазкой? Мы с сестрой еле сдерживаем эту снежную пакость, не давая перерасти ей в буран, работать еще и с температурой на такой площади мы не в состоянии. Мы не боги!

Из метели, тем временем, проступает гигантский силуэт мамонта со спиленными бивнями. Собеседники его не замечают…

И снова вся картинка расплывается, теряется за шумом помех.