Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
Долгое время стою у кроватки сына и смотрю на него, не в состоянии отвести взгляд от такого родного любимого личика. Даня поглядывает на меня, хмурит бровки домиком, а я улыбаюсь. Стараюсь вести себя спокойно, но всё равно страх одерживает верх.
Вдруг это наша последняя встреча?
Что, если я не смогу вернуться от Царёва живой?
Конечно, эта мысль кажется фантастической, ведь если бы мужчина хотел убить меня, он давно сделал это… Однако я всё равнее не могу успокоиться.
— Скоро мама вернётся, малыш, — выдавливаю из себя, понимая, что слабо верю в эти слова, сомневаюсь в их правильности.
Куда пропала моя уверенность?
Почему теперь я сомневаюсь и так сильно боюсь?
Возможно, просто накручиваю себя.
Царёв всё это время не пачкал руки, поэтому вряд ли отважится сделать это теперь. Скорее всего, он просто хочет получить проклятое письмо и манипулирует нами, чтобы в наших руках не осталось никаких доказательств его вины.
Выхожу в коридор и пересекаюсь там с Евгением. Мужчина выглядит взволнованным и какое-то время молча смотрит на меня. Он кивает в сторону летнего домика, и я без слов понимаю, что он хочет встретиться там. Опускаю голову и прохожу мимо, делая вид, что ничего необычного не произошло, а сама прижимаю сумку, в которой лежат судьбоносные бумаги.
Или не судьбоносные?
Иду в летнюю кухню, присаживаюсь на диван и жду Женю. Все внутренности колотятся от страха. Голова идёт кругом, а тошнотворный ком стягивает горло. Давно я так сильно не боялась… И чего? Обычной встречи с человеком… Нет… С монстром. И встреча эта ничуть не обычная. Жмурюсь, а когда входит Женя, пытаюсь сделать вид, что всё хорошо.
— Ира, ты уверена, что стоит идти на это? Сегодня мне приснился дурной сон… Мы можем отменить всё и послать Царёва ко всем чертям собачьим. Я попытаюсь найти на него компромат и посадить гада за то, что сделал с моими родителями.
— Жень, возможность того, что у него наш второй сын всё ещё существует. Помнишь? Мы не имеем права рисковать. Мы должны встретиться с ним. Если бы он хотел убить нас, то он давно сделал бы это.
Осекаюсь, потому что чуть было не сказала, что он убил родителей Евгения, потому что они стали его целью, и никто не помешал ему.
— Ты права, но я боюсь за тебя. Тебе стоит подумать о Дане. Нашему сыну нужна мать!
От слов Евгения страх только усиливается, но я подавляю его и улыбаюсь сквозь боль.
— У него есть чудесный отец, — говорю, а сама чувствую, как саднит в горле от этих слов.
Мне не хочется думать о плохом, но мысли то и дело возвращаются к тому, к варианту, на котором может окончиться наше «приключение».
— Значит, ты уже всё решила для себя?
Несколько секунд я молчу, а потом поднимаю взгляд, смотрю на Женю и уверенно киваю.
— Да, Жень, решила. Не пытайся отговорить меня, пожалуйста… Я не поменяю своего решения.
Мужчина опускает голову и стискивает зубы. Мы больше ничего не говорим друг другу. Понимаю, что каждому следует перевести дух. Успокоиться и подготовиться к столкновению с врагом.
Телефон Евгения пиликает, и он смотрит на экран.
— Такси подъехало. Полицейские готовы, уже осели на месте и будут следить за нами.
Евгений приближается и прикалывает мне в волосы заколку в виде цветка.
— Что это?
Впрочем, могла бы не спрашивать, потому что отлично понимаю.
— Микрофон. У него хорошая чувствительность. Было бы слишком очевидно, окажись он на твоей груди в виде броши. Полицейские будут внимательно следить за тобой, и если передача ребёнка на самом деле состоится, то Царёв закопает себя надолго, до конца своих дней.
Я поджимаю губы и киваю, а Евгений присаживается на корточки и заглядывает мне в глаза.
— Эй! Я буду рядом и больше не позволю ему сотворить непоправимое. Что бы ни случилось, ты должна знать, что…
Сердце болезненно сжимается, и я начинаю отрицательно мотать головой.
— Нет, Жень, пожалуйста, не говори сейчас ничего, не стоит усложнять всё ещё сильнее. Мы обязательно поговорим обо всём, когда кошмар с Царёвым закончится.
Евгений кивает, встаёт и протягивает мне руку. Принимаю его помощь, и по коже бегут мелкие вибрации от соприкосновения с человеком, близость которого сводит меня с ума, несмотря на то, что между нами случилось немало плохого.
— Я буду рядом, — ещё раз говорит Женя, и я киваю.
Первой выхожу из домика, потому что больше не могу там задерживаться. Если простою там с ним ещё какое-то время, то вряд ли отважусь на эту кошмарную встречу, а сдавать уже поздно. Не стоит делать этого теперь, когда мы так близки к истине.
Мы садимся в такси, и как только подъезжаем к нужному месту, у меня звонит телефон. Достаю его и смотрю на экран, ожидая увидеть имя врага, но это не он…
Глеб…
Вспоминаю, что он уже писал мне, но я так и не открыла его сообщение.
Я вообще забыла о Глебе, о существовании всех, кроме монстра, мешающего мне жить.
Мы с Женей переглядываемся, и я нажимаю на кнопку сброса вызова.
— Не хочешь говорить с ним? — спрашивает Евгений.
— Не могу пока… Сначала встретимся с Царёвым, а потом уже всё остальное.
Евгений кивает и крепко сжимает мою руку, а я смотрю на улицу через тонированное стекло и думаю о том, что ждёт меня дальше…
Нас…
Я должна сделать шаг в неизвестность.
Должна.
Глава 26. Евгений
Ира выходит из такси и медленно бредёт к месту встречи, а я набираю номер Николая Степановича, но звонок обрывает входящий.
Глеб.
Да что у него там случилось, что он решил названивать всем подряд?
Хмурюсь, поглядывая то на экран телефона, то на удаляющуюся Иру. Скоро у неё встреча, и я хочу слышать всё, что ей скажет эта тварь, Царёв, но и не ответить Глебу не могу. Мысль о том, что мы упускаем что-то важное, не даёт покоя. Мужик не стал бы названивать так настойчиво, чтобы просто спросить «как дела».
— Алло, — сухо отвечаю я.
— Евгений,
