Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина

— Спасибо Глеб за то, что помог, но нам нужно ехать. Если получится починить телефон, я обязательно позвоню тебе.

— Договорились, — кивает мужчина, ещё раз пожимает мне руку и треплет Иру за щёку на прощание, а затем задевает моего сына за носик, и меня тошнит. Хочется переломать руки, которые прикасаются к моему ребёнку. Возможно, и факт его близости с Ирой добавляет масла в огонь, но это вряд ли.

Я не могу ревновать женщину, которую больше не вижу рядом с собой даже в мечтах.

Ира садится в машину, а я щурюсь, угрожающе поглядывая на Глеба. Возможно, нам с ним следует встретиться на нейтральной территории, потому что я вижу, что ему есть что сказать… Впрочем, окажутся ли его слова правдой? Он может знать то, что слишком далеко от действительности.

Сажусь в машину, и ребёнок начинает кричать. Ира пытается успокоить его, а у меня внутри появляется волнение. Детский плач дезориентирует меня, и я понятия не имею, как реагировать.

— Может, он голоден? — спрашиваю я, на что Ира взволнованно пожимает плечами. — Брось… Ты можешь покормить его. Стёкла затемнённые и никто не увидит.

Она достаёт малыша из удерживающего устройства и поглядывает на меня, словно просит выйти. Стесняется, что я увижу то, что уже видел раньше.

— Я не буду выходить из машины, — заявляю я.

Эта излишняя скромность ей совсем не подходит.

Так может вести себя девственница, но никак не женщина, которая предала меня и кувыркалась с моим врагом.

Ира вся трясётся, но всё же даёт ребёнку грудь.

Я не смотрю на них через зеркало заднего вида, чтобы не смущать сильнее.

Опускаю голову и упираюсь лбом в руль.

— Как у него проявляется симптоматика болезни? Я о том… У него болит что-то?

— Мышцы… Он не может пользоваться ими как следует. Они атрофируются, поэтому Даня отстаёт от своих ровесников в развитии. Он не может самостоятельно держать голову, и уж тем более садиться. У него слишком слабая хватка, — трясущимся голосом начинает перечислять моя бывшая.

— Врачи не сказали, как возникает этот недуг? В чём может быть причина?

— Дело в генах… Я не сильно в этом разбираюсь, но помочь может только одно лекарство… Своего рода генная инженерия.

С губ слетает грустная усмешка.

Я не думал, что бывшая признается, если это отклонение могло появиться у нашего ребёнка из-за её измены…

Но я попытаюсь выяснить это. Если она виновата, то она будет страдать. И плевать я хотел на чувства, которые связывали нас в прошлом.

— Он спит. Мы можем ехать, — выдыхает Ира, а я немного напрягаюсь.

Оборачиваюсь и мельком смотрю на её раскрасневшиеся щёки. Почему она ведёт себя как невинная лань?

Глава 5. Ирина

Вхожу в комнату, которую нам с Даниилом выделил Антипов. Он сделал в доме ремонт после нашего расставания, но стены всё равно сохранили в себе тёплые воспоминания о тех встречах, которые между нами случались. В этой гостевой я оставалась ночевать впервые, когда оказалась в доме своего бывшего. Мы с ним долго смотрели фильмы, целовались, но не спешили зайти дальше, поэтому ночевали в разных комнатах. Тут всё почти то же, если исключить из внимания новые обои и дорогущий паркет.

Ненависть к самой себе вспыхивает, но малыш начинает хныкать, считывая моё настроение, и мне приходится успокоиться.

Ради сына.

Я не имею права заставлять его нервничать, ведь ему и без того плохо.

Именно ради сына я всё это затеяла, снова вернулась к бывшему, который ненавидит меня и никогда не простит… К бывшему, который поверил своим глазам и не защитил меня, не попытался даже услышать мои объяснения.

Антипов вносит чемодан и ставит его у двери. Несколько секунд он смотрит на меня, но быстро переводит взгляд на сына, и его губы трогает едва различимая тень улыбки.

Мне не следовало скрывать сына от бывшего, тогда всё могло сложиться иначе, но я боялась, что он отнимет у меня Даньку, надеялась, что со всем справлюсь самостоятельно. Это было неправильно, ведь так или иначе Даниилу нужен отец. Мальчик не должен расти без отца. В голове смешиваются все чувства и страхи.

— Как давно ты узнала его диагноз? — спрашивает Антипов, проходит к туалетному столику и садится на пуф около него.

— Две недели назад…

Покачиваю сына, и он засыпает, но я боюсь выпускать его из рук и укладывать на кровать.

— Через несколько часов привезут люльку для него, — кивает Антипов.

Он позаботился обо всём.

Ничего не зная о ребёнке, Антипов всё равно повёл себя как чудесный отец. Именно таким он может стать для Даниила, вот только меня не отпускает мысль — захочет ли он, чтобы я принимала участие в жизни своего ребёнка.

Может, он решит, что я должна исчезнуть?

Ведь до того, как я узнала о диагнозе сына, о страшной сумме, которая необходима на его лечение, я приняла похожее решение — исключила отца из жизни ребёнка.

— Я не советую тебе пытаться сбегать от меня снова, — словно прочитав мои мысли, говорит бывший негромким вибрирующим голосом.

Я киваю.

Не углубляюсь в детали и не говорю, что не сбегала от него.

Нам ни к чему спорить.

Пока я буду соглашаться со всеми его условиями, а дальше будет видно.

— Как давно ты рассталась с Царёвым? Он в курсе, что с Даниилом? Знает, что это мой сын?

Меня оглушает вопрос, бьёт как пощёчина, а перед глазами снова появляется тот самый момент, который разделил мою жизнь, разбил её на «до» и «после».

— Мы с ним не были вместе, — мотаю головой я.

— Пожалуйста, не продолжай врать! Ты можешь хотя бы один раз быть честной и говорить без всех этих своих «было»… «не было»?.. Будь честна и скажи мне правду.

— Ты не хочешь слышать её.

— Тогда скажи, что именно вас связывало, и почему ты была с ним в тот день?

Я понимаю, что Антипов хочет услышать правду, и собираюсь рассказать ему всё сейчас, но Даня начинает истошно кричать, и меня всю начинает трясти от паники.

Скорее всего, ему не нравится напускной тон, с которым говорит Антипов, а может, беспокоят какие-то боли? Хотя… Врач сказал, что болей в нашем случае