Касаясь пустоты: Черная Птица - Джон Олдман

Алиса помнила, что подобное иногда случалось — на окраинах обжитых миров, на дальних маршрутах, где картели и полулегальные перевозчики рисковали больше, чем теряли. Угоны, захваты, исчезновения. Но здесь, между Землёй и Марсом, внутри внутреннего контура, под прямым контролем ОПЗ, такое считалось практически невозможным.

— Это не имеет смысла, — сказала Алиса, и только потом поняла, что говорит вслух. — Здесь почти нет груза, да и нельзя угнать корабль так близко от внутреннего сектора, ОПЗ перехватит. Здесь только пассажиры...

Она тут же осеклась. Слова повисли в воздухе, обретая другой, гораздо более неприятный смысл.

Сара медленно подтянулась ближе, цепляясь за поручень.

— Значит… — тихо начала Сара и оборвала фразу. Алиса не ответила. Где-то за стенкой снова раздался крик, потом дверь их с Сарой каюты открылась почти бесшумно.

На пороге, удерживаясь в невесомости, висел мужчина в скафандре спецподразделений ОПЗ. Чёрный, обтекаемый, без опознавательных знаков.

Лицо было неправильным именно своей правильностью. Короткие чёрные волосы, чёткие скулы, ровная симметрия, ни шрамов, ни порезов. Кожа слишком гладкая. Возраст не считывался вовсе: ему могло быть и двадцать, и тридцать, и больше.

Глаза. Яркие, голубые, незнакомые. Они не искали и не оценивали — они знали.

В левой руке он сжимал оторванную человеческую кисть. В невесомости от неё тянулись медленные алые шарики крови, собираясь в неправильные капли. В правой — импульсная винтовка, удерживаемая легко, почти небрежно.

Сара судорожно зажала рот ладонью. Звук всё равно прорвался — глухой, сдавленный.

— Добрый вечер, дамы, — сказал мужчина спокойно. — Я капитан Блейк.

Он слегка наклонил голову, словно кланяясь.

— Простите мои манеры. Хотел подать руку.

Он улыбнулся, помахивая оторванной кистью и так же легко отпустил её. Сара издала нечленораздельный звук. Кисть медленно поплыла в её сторону, вращаясь, оставляя за собой след из шариков крови.

Имплант авторизации, автоматически подумала Алиса. Вот зачем ему была нужна рука. У службы безопасности есть доступ к каютам экипажа.

Мысль была сухой, почти профессиональной. Это пугало сильнее, чем кровь.

— У вас, девочки, есть уникальная возможность, — продолжил Блейк. — Стать настоящими героями.

Он усмехнулся, потом поправился:

— Героинями. И спасти все две тысячи пятьсот душ на этом корабле.

Мгновение — и он нахмурился, будто сверяясь с чем-то внутренним.

— Хотя нет… — короткая пауза. — Две тысячи четыреста восемьдесят две.

Он полез в карман и выудил небольшой предмет. Легко, почти играючи, бросил его через пространство каюты. Алиса поймала его рефлекторно.

Таймер, маленький квадрат белого пластика с экраном. Такие используют на кухне, чтобы приготовить яйца вмятку. Обратный отсчёт уже шёл. К его задней стороне был небрежно приклеен маленький предмет — алмазный глобус с листьями. Высшая военная награда ОПЗ.

На первый взгляд — настоящий.

— Вам, возможно, даже дадут вот такой, — сказал Блейк. — У меня целых три. Этот — дарю авансом.

Его взгляд задержался на Алисе чуть дольше.

— Где-то на этом корабле заложена ядерная бомба. Через восемь минут она взорвётся. Но если ты, Алиса, будешь делать в точности то, что я скажу — я смогу её отключить.

Сара медленно подтянулась ближе, почти прижавшись к стене. Алиса чувствовала её присутствие боковым зрением, как источник тепла и паники.

— А если не буду? — спросила Алиса.

Голос прозвучал удивительно ровно. Как во сне, или VR где понимаешь, что страшно, но тело не слушается.

Блейк снова полез в карман. Алиса успела подумать, что сейчас будет нож, или ещё одно оружие. Но он достал картридж с вейпом.

Жадно затянулся. Выпустил дым — медленно, наблюдая, как тот расползается по каюте, ломаясь на завихрения.

— Тогда, — сказал он спокойно, — мы просто будем мило беседовать…

Он посмотрел на таймер.

— …пока не станем облаком плазмы.

Он улыбнулся снова. И в этот раз в улыбке не было ничего человеческого.

Блейк перевёл взгляд на Сару.

— Алиса мне нужна, — сказал он спокойно. — А тебя я не планировал.

Он вскинул оружие. На долю секунды Алисе показалось, что сейчас этот человек просто выстрелит — без пафоса, без злобы, как закрывают лишнее окно на экране и Сара умрёт. И тогда на корабле останется две тысячи четыреста восемьдесят один человек.

Сара вжалась в стену, пытаясь что-то сказать.

— Пожалуйста… — выдохнула она, но губы не слушались, слово рассыпалось, так и не став просьбой.

Блейк снова улыбнулся. Улыбка была ровной, выверенной оскал слишком ровных зубов, и совершенно неуместной ситуации — от этого она пугала сильнее любого крика. Алиса машинально отметила что у него нет клыков и все зубы одинаково ровные.

— Ладно, — сказал он. — Так даже интереснее.

Он чуть наклонил голову, будто делился секретом.

— Запомни, Алиса. Ты мне нужна. А она — нет.

В этот момент его фигура резко дёрнулась, кажется в Блейка попали.

Из коридора раздались выстрелы — беспорядочные, торопливые. Алиса на секунду позволила себе нелепую мысль: сейчас его убьют. Сейчас всё это закончится, тревога сменится отчётами, расследованиями, официальными формулировками. Мир вернётся в своё привычное русло.

Но Блейк развернулся с кошачьей грацией. Встал точно в проёме, почти не глядя, и дал длинную очередь из винтовки. Выстрелы были сухими, отмеренными, как пунктуация. Из коридора послышались крики. Потом он сорвал с перевязи гранату и небрежно отправил её в коридор — словно избавлялся от ненужного предмета.

— На твоём месте, Алиса, — сказал он неожиданно заботливо подлетая близко к её лицу, — я бы прикрыл себе уши.

Он говорил это спокойно, почти мягко, как врач перед болезненной, но неизбежной процедурой.

Алиса не успела последовать его совету. По коридору прокатилась волна горячего воздуха. Алисе словно вбили в голову металлический клин — в ушах зазвенело, звук стал плоским и вязким. Пространство на секунду потеряло глубину, как будто мир смялся и снова расправился.

Сару ударной волной отбросило к стене. Она закричала — резко, пронзительно, не сдерживаясь, и этот крик тут же оборвался на полуслове. Почти одновременно Алиса услышала шипение — тонкое, злобное, нарастающее. Воздух выходил из отсеков, и давление менялось так быстро, что у неё заложило, словно при резком погружении под воду.

— Тревога. Декомпрессия отсека. Требуется немедленная эвакуация. Сохраняйте спокойствие и следуйте к ближайшему выходу.

Голос системы звучал ровно, почти безучастно, и от этого казался издевательским.

На лице Блейка на долю секунды исчезло дурашливое выражение. Впервые за всё время в нём