Разрушение - Ксения Вокс

– Создайте тишину! – крикнул Джексон, и его голос прокатился по атриуму эхом, заставив всех мигом затихнуть. Даже отдалённые голоса, секунду назад шушукавшиеся, замолчали, всматриваясь в своих лидеров.

– Благодарю, Джексон, – кивнул ему Коул и двинулся к парапету, упираясь в него обеими руками. Он обвёл всех взглядом, дожидаясь, когда абсолютно каждый посмотрит на него. – Спасибо, что прибыли на собрание. Наверное, уже все в курсе, что в связи с последними событиями Риверфорд выдвинул официальное объявление о войне. К этому нелёгкому решению я пришёл не только из-за случившегося с Николасом Атвудом, но и из-за последних полученных данных от Аарона Рейнольдса. Он в открытую объявил, что лично причастен к смерти отца моей жены, и в том, что мой отец и ваш бывший лидер, Доминик Шепард, сейчас находится у него в плену.

Я, услышав про Доминика, перевела взгляд на подругу, ведь даже не знала, что случилось после того, как увидела своего папу. При нашей встрече с Коулом в санчасти он тоже не соизволил рассказать о причинах объявления войны. Конечно, не стоит быть сверхчеловеком и иметь какие-то способности ясновидения, чтобы догадаться, чего добивается Аарон. Ему нужна я. Марисса же только сжала губы и ободряюще приобняла меня за плечи, чтобы хоть как-то выразить поддержку.

Помимо этого, все, кто узнал о Доминике и его ситуации, оживились, начиная переговариваться между собой. Гул голосов эхом пронёсся по атриуму, но стоило Коулу поднять руку, как все умолкли.

– Если кто-то из вас знает моего отца достаточно хорошо, то не станет сомневаться в том, что он сдался намеренно. Доминика, во-первых, не так просто поймать, если он того сам не пожелал, а во-вторых, могу сказать с уверенностью, у него есть свой план.

– И зачем Рейнольдсу вся эта вражда? – выкрикнул кто-то. – Что он хочет?

Я сразу же напряглась, потому что знала, что единственным желанием этого урода являлась я. Ещё несколько месяцев назад Аарон гонялся за мной только для того, чтобы запихнуть в лабораторию для создания дифекторов. Почувствовав моё состояние, Марисса крепче прижала меня к себе, а с другой стороны как-то внезапно появился Кассиан. Парень не сказал мне ни слова, но встал рядом, немного закрывая ото всех. Это привлекло внимание Шепарда: он встретился со мной взглядом, а потом со всеми, кто стоял рядом со мной. Я не смогла понять его выражение лица и то, о чём он подумал.

– Как вы все знаете, – начал было Коул, отвернувшись от меня, – вражда между Риверфордом и Эмбервудом длится уже не первый год. Доминик всегда был против опытов над людьми, и я, как его сын, придерживался тех же принципов. Не буду вдаваться в подробности того, что произошло лично со мной и моим отцом. Скажу только, что это было очень давно. С тех пор вражда не заканчивалась, только набирала обороты. И сейчас, когда оставшиеся люди в городах страдают от людей Эмбервуда, которые насильно ловят их, я не могу остаться в стороне. Наверное, вам всем известно, как сюда попала моя жена?

Люди вокруг нас с Коулом сразу уставились на меня, осматривая со всех сторон. Сотни глаз начали прожигать мою кожу. Не готовая к такому вниманию, я только и смогла задрать подбородок, чтобы не показать своего страха. Узнав, что я – единственная причина, которая может решить возникшую проблему, люди могли подумать: лучше меня отдать Аарону и не просить вступать в войну.

– Я сейчас не удивлюсь, если она и является нашей проблемой, – вдруг сказал женский голос, не слишком громко, но те, кто стоял рядом, услышали.

Я прикрыла глаза, услышав голос Кристины. Люди вокруг зашушукались, и было очевидно, что сказанное девушкой уже распространялось взрывной волной.

Коул бросил взгляд назад, и к тому моменту Кристина уже дошла до Джексона, которому хватило мысленного приказа лидера заткнуть девчонке рот. Он схватил её и, тихо ругаясь, поставил между собой и Лиамом. Не знаю, что сказал ей Лиам, но девушка так резко изменилась в лице, что я даже удивилась, заметив страх в её глазах.

– Марана и ещё несколько человек из Риверфорда и Блумфилда были пойманы людьми Эмбервуда для проведения опытов, – продолжил Шепард, отрывая руки от парапета и выпрямляясь. – Доминик уже к тому моменту был осведомлён о группе людей, которая сбежала из лаборатории и приближалась к нашей территории. Был отдан приказ доставить их сюда. А когда отправленные мной добровольцы вернулись с неоконченными способностями дифектора, не осталось никаких сомнений, что Эмбервуд идёт против правил совета четверых. Я вместе с отцом выдвинул претензии, и эти действия привели к гибели Николаса Атвуда и заточению моего отца у Аарона. Эмбервуд понимает, что их прижали, и теперь старается сделать всё, чтобы мы не доказали их причастность, потому что по правилам, установленным советом ещё в самом начале, их могут сместить с постов. На совете Лоренцо и его сыновья дали понять, что не принимают моих обвинений и приступили к действиям. Поэтому моё решение об объявлении войны и спасении невинных людей считаю правильным.

Коул замолчал, давая всем осмыслить сказанное. Люди начали переговариваться. Насколько мне было известно, каждый в этом городе, как и я с братом, потерял близких из-за Эмбервуда. Некоторые просто сбежали оттуда в поисках лучшей жизни, чем быть подопытными в лапах тех, кто жаждет власти над простым народом.

– Вот поэтому с этого дня я хочу вместе с вами раз и навсегда решить проблему исследований. Действия Эмбервуда и их попытки сделать из людей нечто со способностями приводят к ещё одной катастрофе, которая, я уверен, наступит. Бракованных с каждым часом становится всё больше, а нам всё труднее выживать и искать новые территории, чтобы спасти как можно больше невинных людей. Если сейчас не остановить Эмбервуд, через год-два нам всем придётся нелегко. А может быть, мы и вовсе исчезнем, – сказал Шепард и замолчал, отходя в сторону, встав между мной и Кассианом. Я перевела взгляд на Джексона, который держал в руках папку и медленно приближался к тому месту, где минуту назад стоял Коул.

– В этих документах данные за последний год, где описаны ваши же отчеты по активности бракованных. Если ещё пять лет назад активность составляла десять-пятнадцать процентов, то сейчас она выросла до шестидесяти, – парень потряс