Древо Вечности 6 - SPAIZZZER
Было некоторое перемещение уларцев между Домом-Деревом и Уларой, чему способствовали врата разлома, но иногда врата разлома не работали по неизвестным причинам. Маги пустоты называли их пустотными бурями.
Они не доставляли особых проблем, лишь делали телепортацию невозможной и, честно говоря, вполне предсказуемой. Вибрации обычно начинались слабо и медленно нарастали в интенсивности в течение нескольких месяцев, прежде чем снова утихнуть.
Снек изначально надеялся посоветоваться с жителями Улары, имел ли он право отдать его. В конце концов, его миссия была выполнена по указанию старых владык нор. Но спустя столетия большинство уларцев отказывались даже считать это своим.
Это заставило его почувствовать себя немного покинутым и слегка озлобленным на весь класс героя. Все эти жертвы оказались напрасными.
— На данный момент это твой выбор, — сказал я откровенно. — Я и сам не уверен, что буду делать с этим классом героя. Если хочешь, можешь использовать его сам.
Снек был против этой идеи. — Я недостоин.
— Тогда никто не достоин, — ответил я. Снек пожертвовал своим физическим телом, чтобы спасти свой мир, выдержал пустотное море и преуспел там, где многие другие потерпели неудачу. Если он не достоин этого класса, то кто? Даже дети, получившие класс героя, не были теми, кто пожертвовал бы собой ради дела. Только вмешательство класса героя исказило их разум, превратив их в эту машину для убийства демонов.
Он не мог решиться. Пока нет.
Но через одни из врат разлома мы всё же отправили одного из уларцев обратно. Снек и Люмуф последовали за ним.
— Первый из нашего потомства, кто вернулся на Улару как воин, — Уларсавабесарс, или Снек, наблюдал, как первый из уларских детей, увезённых из их дома десятилетия назад, возвращается.
Люмуф улыбнулся. — Ты чувствуешь гордость?
Маленький Снек кивнул. — Немного. Но наш мир не свободен. Я надеюсь, что, развивая контакты с более широкой сетью миров, мой народ снова обретёт утраченную гордость. Я хочу напомнить им, что когда-то они жили на поверхности, что мы когда-то строили наши норы под солнцем, а не в глубинах.
— Есть гордость и в том, чтобы выдерживать даже самое жестокое угнетение, — возразил Люмуф.
— Для моего народа это не выдерживание угнетения. Это принятие своего места, и это просто печально.
Кобра посмотрел на Снека. — Старейшина, как думаешь, что подумают обо мне наши люди? — Он провёл много времени в Доме-Дереве.
— Они не будут знать, что и думать. Но как только ты покажешь им, что мы можем противостоять нашим оккупантам — демонам-драконам, — я склонен верить, что их умы начнут меняться.
Группа из троих вернулась, и первым делом Кобра отправился навестить свою старую семью.
В отличие от Снека, Кобра отправился с ними ребёнком около четырёх десятилетий назад. Когда он вернулся, его семья, всё ещё жившая в норах, была шокирована, увидев его.
Но уларцы имели кое-что общее с ящеролюдами в плане биологии. Их чешуя соответствовала их силе. Могущественные ящеролюды имели блестящую, здоровую чешую, и то же самое относилось к уларцам.
Чешуя уларцев проявляла элементы их класса, что означало, что уларцы практически объявляли тип своего класса по цвету и форме чешуи. У земного мага, такого как Кобра, была блестящая коричневая и бронзовая чешуя, мерцающая магией.
Снек и Люмуф предоставили Кобре пространство, но в конечном итоге владыка норы подошёл к Снеку.
— Старейшина.
— Владыка норы Уларлицинтендук, — ответил Снек.
— Перейду сразу к делу. Что случилось с остальными?
— Всё ещё не готовы вернуться. Но они вернутся.
— Капакулартаджам говорит, что некоторые из них чувствуют себя неважно.
— Не все были так талантливы, как я надеялся, — возразил Снек. — Мир по ту сторону
— Высокоразвитый, — ответил владыка норы.
Снек кивнул. — Я хотел бы пригласить ещё больше для путешествия туда, если позволите.
— И вернуть их такими, как Капакулартаджам? Сверкающими от силы?
В этот момент Кобра присоединился к ним двоим. Он поприветствовал владыку норы по-уларски, что представляло собой какое-то странное шипение их раздвоенных языков. — Владыка норы. Старейшина.
Владыка норы посмотрел на Кобру. — Ты выберешь остаться навсегда на Уларе или с этими путешественниками?
Кобра замолчал, а затем честно ответил. — Я хотел бы остаться с ними. Если позволите, я бы хотел попросить разрешения перевезти сюда всю свою семью.
Владыка норы уставился на него. — Что?!
— Владыка норы, я не имею в виду оспаривать вашу власть, — ответил Кобра. — И, в отличие от старейшины, который всё ещё надеется отвоевать нашу родину у демонов, я считаю, что хотел бы дать своим братьям, сёстрам и будущему потомству ту возможность, которую получил сам за пределами Улары.
Снек уставился на Кобру, чувствуя себя преданным. — Капакулартаджам!
— Те, кто выбрал старые пути, могут остаться, старейшина. Зачем создавать конфликт? Зачем нарушать равновесие? — возразил Кобра. — Лучше просто переехать. Защита, безопасность, возможности и условия там настолько превосходят наши, что, прожив там последние три с лишним десятилетия, я не могу представить себе возвращения на Улару.
Снек хотел, чтобы его народ вернулся героями. Освободителями. — Ты! Мы должны восстановить Улару!
— Здесь для нас ничего не осталось, старейшина. Особенно после того, как мы увидели, что там. Мои друзья чувствуют то же самое. Попробовав плоды процветания, как мы можем вернуться к суровой жизни в туннелях?
Маленький дух-змей почувствовал себя убитым горем.
Однако это был именно тот ответ, который хотел услышать владыка норы. — Понятно. У меня как раз есть список лиц, от которых я бы предпочёл избавиться. Можешь забрать их.
Снек уставился на владыку норы, столь же разъярённый. Использовал ли тот это место как средство избавления от людей, противящихся его правлению?
В некоторой степени мы обходились с уларцами крайне осторожно, особенно на ранних этапах. Всегда был готов Вальтхорн, чтобы вмешаться, если дела становились слишком опасными. Снек говорил, что мы не можем позволить себе потерять ни одного уларца.
Я думал, что одна-две смерти были ожидаемы, особенно после всех этих лет. В конце концов, продолжительность жизни и несчастные случаи — это обычное дело. Поэтому — крайне осторожно. Вальтхорны наблюдали за ними как ястребы, но со временем присутствие Вальтхорнов стало просто страховкой.
Некогда юные уларцы хорошо приспособились, хотя по-прежнему оставались невероятной редкостью в Доме-Дереве. В конце концов, их было меньше сотни в Доме-Дереве.
Мы хотели бы постоянного поселения для них
