Древо Вечности 1 - SPAIZZZER

Это навело на интересные размышления о природе фрагментов, которые я получал, когда эти герои умирали. Что именно я получал, когда брал фрагменты? Их душу или нечто вроде привязанности или расширения их души?

Хм Дух Милы покачивался в царстве душ. Она делала так, когда ее что-то беспокоило.

— О чем ты думаешь? — спросил я.

— Ты можешь сделать алтарь? — ответила она.

— Алтарь?

— Да, да. Алтарь.

— Эм хорошо.

Позже я попросил это сделать эльфов, поскольку мои способности к манипулированию камнем и породой были довольно ограничены.

Это был простой алтарь, созданный рядом с Древом Молитвы. По сути, это была просто плоская скала, вроде стола для молитв или подношений, с несколькими камнями, сложенными друг на друга в тотем?

— Есть ли священник среди беженцев? — спросила она.

— Хм. К чему ты клонишь?

— Я как-то встретила священника, который говорил, что можно вознести молитву душам тех, кто все еще блуждает, чтобы облегчить их бремя, чтобы отправить их прочь. Я надеюсь помолиться за души моих друзей, чтобы они нашли утешение и покой, чтобы они они ушли с миром.

— Хм.

Я передал просьбу Юре, а Юра затем спросил Ивона. Однако им потребовалось некоторое время, так как было много новых беженцев, и у них не было списка их навыков.

— Ты хочешь помолиться, чтобы они могли двигаться дальше, да? — спросил я.

— Ага. Это меньшее, что я могу сделать, чтобы помочь им, не так ли? Они мои друзья; я в любом случае не хотела бы видеть их души застрявшими в этом глупом, помешанном на войне мире.

— Помешанном на войне, да?

— А ты так не думаешь? — Мила вздохнула. Каким-то образом я услышал это, хотя она была лишь плавающим светом. — Я не осознавала этого, когда была жива, но этот мир одержим битвами.

— Продукт мира, в котором они живут. Демоны, чудовища Если бы в твоем мире были такие существа, ты бы тоже изобрела оружие, чтобы убивать их.

— Жаль, что это так.

— Могу поспорить, многие тоже так думают.

В остальном, у беженцев дела шли на удивление хорошо. С первыми ящиками вина, отправленными на доставку, казалось, что они добились хороших успехов в виноделии. Нужно отдать им должное за их предпринимательский дух в производстве таких товаров.

Тупик с подземельем продолжался, но если беженцы снова попросят о помощи, я собирался попросить их помочь совершить набег на это чертово подземелье. Они могли забрать добычу, ради денег, но я хотел ядро. Я еще не решил, что делать, если получу его, но знал, что оно мне нужно.

Лозанна повсюду следовала за Юрой в эти дни, и хотя Юра изначально не хотел брать ее в ученицы, ее настойчивость и миловидность каким-то образом покорили его старое сердце. Он все-таки старел, и я полагал, что люди смягчаются с возрастом.

— Дерево-Дерево

— Хм, да. — Юра вырвал меня из моего видения долины сверху. — Да

— Это Лозанна.

— Ох. Что с ней?

— Она она не талантлива, но продолжает стараться.

— Это хорошо. — Я любил упорный труд.

— Нет. Это плохо.

— А? Почему?

Юра замолчал, прошелся несколько шагов вокруг моего главного дерева, глубоко вздохнул и затем сел. — Бой или сражение требуют таланта. Таков порядок мира. Учись сражаться, используя свои сильные стороны, а не гоняйся за идеалом, которому никогда не сможешь соответствовать.

— Подумай об этом. Если ты хорошо владеешь мечом, ты учишься сражаться мечом. Если у тебя есть талант быть магом, ты учишься магии.

— Хм

— Что я пытаюсь сказать, так это Лозанна тратит свое время на то, к чему у нее нет природной склонности. Но я не знаю, чему еще ее учить.

— Это звучит довольно фаталистично, — выскочила Мила и сказала мне. — Люди этого мира считают, что они должны развивать только свои таланты?

Юра продолжал, не обращая внимания на комментарий Милы. — Может быть, я могу проверить ее на другие вещи и научить самообороне, но, возможно, она больше подходит для небоевых занятий, как ее мать

— Фу. — Мила застонала.

— Так что, Дерево-Дерево, ты можешь отговорить ее от этой глупой мечты стать героем? Она может бессмысленно потерять свою жизнь, преследуя мечту, которая эм тщетна.

—

— Разве она не слишком молода? Откуда вообще можно знать о таланте? — возразил я.

— В большинстве обществ к шести годам уже можно определить, в чем человек талантлив. А в случае Лозанны, она демонстрирует полное отсутствие таланта к бою.

Мне не нравился этот разговор. Совсем.

— Пожалуйста, Дерево-Дерево. Я пытаюсь заботиться о ней, поэтому думаю, что ей нужно найти что-то другое. Что-то, что лучше использует ее время. Нельзя научить рыбу летать или птицу плавать. Лозанна старается, и я тоже восхищаюсь этим упорным трудом, но это направит ее на путь, по которому ей не суждено идти.

Серьезно.

— Я я подумаю об этом.

Мне было ужасно это говорить, но я хотел сначала поговорить с Лозанной, хотя она была всего лишь ребенком. Я хотел услышать ее мысли, и я думал, что это неправильно: то, что человек не талантлив, не означало, что он не может следовать своим мечтам. Но я все же признавал замечание Юры: если бы ее классифицировали таким образом, что это не соответствовало бы ее природным способностям, это тоже было бы плохо.

— Что ты думаешь, Мила?

— Нет. Девочка имеет право делать все, что захочет.

— Даже если она может добиться большего в другом?

— Да. И разве ты не можешь ей помочь?

Когда Лозанна вернулась домой позже тем вечером, я поговорил с ней, пока она бездельничала на своей кровати. У нее теперь была своя кровать, так как Брислэч и Вален переехали в Новую Фрику, где нашли работу.

— Лозанна?

— А, Дерево-Дерево! — Она перевернулась и сжала валик.

— Как проходит твое обучение у дяди Юры?

— Тяжело! Но мне нравится!

— Правда? Ты когда-нибудь задумывалась, не стоит ли тебе заниматься чем-то другим?

— Ты серьезно ее об этом спрашиваешь? — вмешалась Мила.

— Мне нравится. Я хочу быть героем, который спасет всех! Герой должен уметь сражаться,