Любить зверя - Таня Володина
Правда, мама когда-то была, но я её почти не помнила. Она пропала в мой третий день рождения, двадцать пять лет назад. То ли сбежала в город к очередному любовнику, то ли заблудилась в лесу. Я редко о ней вспоминала. Если женщина бросает маленького ребёнка, она не заслуживает добрых воспоминаний.
Открыв шкаф, я задумчиво уставилась на платья. Марк посоветовал выбрать самое красивое. В его понимании это означало самое соблазнительное. Ну что ж, если мне предстоит войти в круг моих школьных недоброжелателей, я должна выглядеть на миллион долларов. Чтобы все с первого взгляда поняли, насколько успешно сложилась моя судьба, чтобы ни у кого и мысли не возникло обидеть меня или оскорбить.
Я выбрала короткое платье, расшитое золотыми пайетками. Я выглядела в нём вызывающе, но Марку это нравилось. Он был из тех мужей, которые с гордостью демонстрируют свою жену всему миру, даже если у неё кривые ноги и характерный нос. Впрочем, Марк не считал это недостатками. Наоборот, ему всё нравилось, он оценивал мою внешность очень высоко. Возможно, его мужское самолюбие щекотали похотливые взгляды других самцов, направленные на меня. Возможно, сама ситуация распускания павлиньих хвостов его развлекала.
Он знал, что я никогда ему не изменю.
К платью я подобрала босоножки на высоком каблуке. Несмотря на конец сентября, погода стояла тёплая, можно в последний раз надеть открытые босоножки. Вряд ли мы отойдём дальше веранды или беседки с грилем.
Глянула на часы — уже полдень!
Пора ехать к бабушке.
В солнечные дни я проезжала три километра до больницы на велосипеде, пару раз ходила пешком, но сегодня планировала заехать в магазин за продуктами. Закончились молоко, яйца и хлеб. Придётся брать машину. Я запрыгнула в свой оранжевый «миник» и через десять минут припарковалась у городской клинической больницы, построенной несколько лет назад. Лечили тут не хуже, чем в Санкт-Петербурге.
Я взлетела на пятый этаж, не дожидаясь лифта. Вошла в палату и присела на стул около кровати. Бабушка лежала с закрытыми глазами — умиротворённая и тихая. Морщинки на лбу разгладились, щеки порозовели, а седые волосы были расчёсаны и заплетены в длинную косу. Медсёстры хорошо ухаживали за бабулей. Она выглядела, как спящая красавица, а не как больная старушка. На лице не было ни страдания, ни боли. Дышала она самостоятельно, из датчиков — только манжета на руке, с которой на экран выводились показатели давления, пульса, температуры и какие-то неизвестные мне графики. При первой встрече доктор Полянкин пояснил, что если будет ухудшение, он тут же об этом узнает и начнёт реанимационные мероприятия. А пока всё хорошо. «Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить».
Лечащий доктор, он же главврач ГКБ, был ровесником бабушки и разделял многие её суеверия. Несмотря на учёную степень, он сплёвывал через плечо, стучал по дереву и верил, что на болотах живёт бабай, который забирает непослушных детей и изрядно нагрешивших взрослых.
Впрочем, в Мухоборе даже молодые верили в бабая. Я никогда этого не понимала. Мы жили с бабушкой у леса, на краю необъятного болота — никакого бабая там не было, только надоедливые насекомые и дикие звери, которые сами боялись людей и редко показывались на глаза: выдры, зайцы, волки, лоси, не считая разной мелочи типа мышей и лягушек. Изредка за ягодами забредал медведь.
Я поцеловала тёплую упругую щёку:
— Добрый день, бабулечка. Прости, я сегодня немного задержалась. Марк поздно уехал на работу, а я выбирала платье. Нас пригласили вечером в гости — Костя Трефолев из параллельного класса. Помнишь его? — я неосознанно коснулась едва заметного шрама на колене. Это Треф кинул в меня камнем, когда мы были детьми. — Тот ещё негодяй, но, может, за десять лет он изменился? Разбогател, открыл свою турфирму. Живёт в соседнем коттедже.
Я всё рассказывала бабушке, потому что верила, что она меня слышит. Мне даже казалось, что она реагировала на мои слова: изменением темпа дыхания, ускорением пульса. Перечислив быстренько новости, я открыла книгу, лежавшую на тумбочке, и начала читать с того места, где остановилась в прошлый раз. Это был старый английский роман о любви замужней аристократки к молодому сексапильному леснику.
Мы и раньше читали вслух: бабушке нравилось слушать истории, когда она гладила бельё, чистила грибы или вязала носки. К концу школы я прочитала столько серьёзной классики и развлекательной литературы, что решила поступать на библиотечно-информационный факультет. Другие профессии меня не привлекали.
Мне хотелось работать в библиотеке, но ни дня не пришлось. На международной книжной выставке, куда я записалась волонтёром, меня заметил один из спонсоров — тридцатитрёхлетний Марк Горский, владелец крупного интернет-издательства. У нас довольно быстро завязались отношения. За неудержимым плотским влечением я разглядела живые человеческие чувства: доброту, порядочность, терпимость. Другие парни были одержимы сексом, они преследовали меня и даже пытались изнасиловать, а Марк умел собой владеть. Это подкупало. Он и пальцем ко мне не прикоснулся, пока я не разрешила. Поэтому я приняла его предложение, и после института мы поженились. За пять лет я ни разу об этом не пожалела, он стал первым и единственным моим мужчиной. Лучшего мужа и представить было нельзя.
Закончив очередную главу, я закрыла книгу.
— Пойду, бабуля, — сказала я, взяв руку бабушки в свои. — Увидимся завтра! Я очень тебя люблю. Надеюсь, скоро ты проснёшься, и мы дочитаем эту книгу вдвоём.
* * *
Я заехала в супермаркет на главной площади города. Купила молоко, яйца и всякую всячину, которая попалась на глаза, — шоколадку с орехами, мятные пастилки и маленькую пачку апельсинового сока. Кассирша с любопытством меня рассматривала, словно пыталась вспомнить. Я-то её помнила, она училась в моей школе на несколько классов старше.
Я почти всех помнила.
Сделав круг по площади, я свернула на просёлочную дорогу — это был самый короткий путь к коттеджному посёлку, располагавшемуся на краю Мухобора.
В ясный сентябрьский день под жёлтыми кронами берёз сгустился таинственный сумрак. Я словно попала в заколдованный золотистый тоннель. Залюбовавшись природой, я открыла окно, чтобы вдохнуть чистого прохладного воздуха, и не заметила, как из леса выскочил
