Технарь - Константин Николаевич Муравьев

Водила любил поболтать. В другое время я бы, наверное, и сам не прочь был пообщаться, но не сейчас. Голова гудела. Во рту сухо. Той бутылки воды, что я выпил, хватило едва на треть пути. Поэтому поняв, что собеседник из меня никакой, тот включил радио и просто несся вперед. Я же задремал — и все, больше я ничего не помню, и следующее мое воспоминание это голос неизвестной. Неужели мы влетели в аварию? Да вроде и мужик гнал не очень быстро, да и на трассе никого не было. Кто в такую рань, да еще и в выходной день, куда-то выбирается?..

Так что произошло? Додумать я не успел. Вдруг купол начинает отодвигаться в сторону, вроде у томографа не так, но хотя кто его знает. Я же не медик. Опять слышу шаги и поворачиваю голову в сторону приближающейся девушки-медика. И непроизвольно поднимаю руку и протираю глаза. Нет. Так ничего и не поменялось. Я точно не в больнице, спокойно и отстраненно констатирую я, а если и в больнице, то точно не в той о которой подумал первоначально.

Две с половиной недели назад. Фронтир. Военно-научная станция Цикада. Территория Империи Аграф

— Профессор, профессор! — и лаборант вбежал в двери кабинета, обращаясь к сидящему за столом серьезному аграфу. — Вот. Мы смогли получить нужную последовательность из генетического материала, после чего стало возможным синтезировать ее. — И он протянул ему ладонь, на которой лежала пробирка с какой-то сероватой массой. Тот спокойно поднял свой взгляд от экрана персонального искина, за которым работал, и посмотрел на так бесцеремонно влетевшего к нему в кабинет молодого аграфа из группы ученых, только недавно присоединившихся к их научной работе. Потом профессор поглядел на его вытянутую вперед ладонь и на то, что лежало на ней.

— Где параметры тестирования? — спросил он, впрочем даже не протягивая своей руки, чтобы что-то взять у своего молодого помощника.

— Ах, да, — воскликнул возбужденный лаборант. И он быстро передал сидящему за столом профессору информационный чип, на который до этого сбросил все результаты и входные параметры исследований.

Тот вставил его в считыватель и начал просматривать имеющиеся там данные.

— На ком проводилось тестирование? — спросил аграф. — Почему-то этого нет в описании.

Лаборант растерялся.

— Простите, — несколько смущенно произнес он, — я так спешил составить отчет, что забыл прикрепить список доноров и реципиентов к материалам по исследованиям, полученным в результате проведенной серии последних экспериментов.

И молодой научный сотрудник начал перечислять существ, на основании ДНК которых был получен генетический материал, и тех, кому он потом приживлялся. Профессор, не дослушав его даже до середины, остановил этот длинный поток перечислений.

— Разумные? — спокойно спросил он, не отрывая своего пронзительного взгляда от молодого парня, совсем недавно ставшего работать на них. А если точнее, то на их секретную контору.

Лаборант испуганно замер.

— Простите, — тихо, чуть ли не заикаясь и осторожно оглядываясь назад, ответил он, — но проведение испытании на разумных существах запрещено конвенцией Объединенных Миров и Советом Содружества.

Аграф посмотрел на него, как на идиота.

— Ты все еще не понял, на кого мы работаем? — недоуменно спросил он у него в ответ.

Немного посидел, молча глядя на него. А потом кивнул тому на дверь. Парень, затравленно оглянувшись и выдохнув сквозь испуганно сжатые губы, с огромным облегчением, так и читающимся в его взгляде, вышел, даже выбежал из кабинета.

— Сопляк, — процедил сквозь зубы пожилой аграф, глядя ему вслед, и дождавшись, когда за его молодым помощником закроется дверь, протянул руку к видеовизору ближней связи. После чего набрал какой-то номер. Над поверхностью визора появилось трехмерное изображение миловидной девушки-аграфки.

— Геная, привет. Адмирал у себя?

— Да, господин Кораф. Связать вас?

— Конечно — кивнул он.

"Иначе зачем бы я позвонил", — подумал аграф, глядя на симпатичную мордашку секретарши его начальника. Всем на станции было известно, из-за чего адмирал держит эту девчонку.

И к ее профессиональным навыкам или умственным способностям это не имело никакого отношения.

Пока профессор размышлял, прошла пара мгновении и изображение девушки сменило лицо еще одного пожилого аграфа, с волевым и жестким лицом.

— Что-то хотел? — без предисловии спросил тот у профессора.

— Включи шифрованный канал, — сказал Кораф в ответ.

Адмирал, посмотрев на него, кивнул и протянул руку куда-то за пределы обзора камеры визора.

— Готово — сообщил он и еще раз повторил свой вопрос: — Так что ты хотел?

Профессор посмотрел на адмирала и ответил:

— Мы закончили разработку адаптивной нейросети.

— Хорошо, — прокомментировал сказанное военный, — но мне-то с этого что? Ты лишь этим докажешь, что мы не зря вложили столько денег в твою команду. Так что это ты делаешь одолжение не нам, а лишь прикрываешь свою… — договаривать он не стал. Профессор и так понял, что старый вояка имел в виду. Они все время конфликтовали на этой почве. Ведь львиная доля денег при распределении уходила именно Корафу и его команде, но никакого результата добиться и получить он до сих пор не мог. Так что в кулуарах шепотом поговаривали как о закрытии всего проекта в целом, так и о возможном скором несчастном случае, который может неожиданно случиться с самим профессором в частности. По сути это был последний шанс Корафа реабилитироваться. И было понятно, почему адмирал не хочет ввязываться в это дело. Провал профессора ударит по всем связанным с ним. Но тут делать нечего. Официально Кораф напрямую подчинялся именно адмиралу. И это знали оба. Так что и в интересах старого вояки было помочь этому книжному червю.

— Излагай дальше, — сказал адмирал, обращаясь к ученому.

Тот посмотрел на него.

— Результаты исследовании у меня на руках, и они очень убедительны — медленно произнес он.

— Но… — протянул адмирал.

— Ты прав, — кивнул ему в ответ профессор, — всему этому не хватает главного штриха.

И он хлопнул ладонью по столу.

— Нужно завершить исследования. Мне нужны подопытные. У тебя есть расходный материал? — уже напрямую спросил он.

Второй аграф, даже не удивившись заданному вопросу, задумался.

— Ты опоздал со своей просьбой, — протянул тот, глядя куда-то в сторону, — только вчера ушла партия с заключенными. Сейчас у меня никого нет.

— Плохо, — с сожалением произнес в ответ Кораф, — в этом случае у меня уже не будет весомого обоснования для заключительного принятия в разработку нашего проекта.