Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 2 - Notego

Notego

Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 2

Copyright  2022, text by Notego

 ООО «РОСМЭН», 2025

Глава 7

Возвращение, которому никто не рад

Из столицы пришло срочное сообщение.

В центре плотного бледно-розового почтового бланка была аккуратно проштампована красная сургучная печать. А на ней красовался герб императорской семьи. Точно такой же узор, как на туфлях принца. Стоило только вспомнить о нем, как по телу пробежала дрожь.

– Думаю, можем отправляться, как планировали.

Деон, внимательно прочитав документ, снова сложил листок. Хотя это было первое письмо, которое он получил после того, как лишился статуса и оказался на Севере, на его лице не читалось никакого выражения. Он выглядел так безразлично, словно это была листовка, на которую он наступил на улице, а не письмо с родины.

– Это разрешение? – спросил Витер.

– Вроде того.

Витер взял из рук Деона документ.

По мере чтения его улыбающиеся губы кривились все больше. Лицо сморщилось.

– Разве это не письмо о восстановлении статуса?

Неужели въезд в столицу запрещен?

– Все верно, это письмо о восстановлении статуса, – вяло ответил Витер. – И разрешение на въезд в столицу.

Он бессильно плюхнулся на место и тяжело вздохнул, будто что-то его тревожило.

– Витер, я-то думала, что вы больше всех обрадуетесь, когда герцогу вернут статус, но это оказалось не так.

– Потому что обращение неподобающее, – процедил он, с силой упирая на каждое слово. – Хотя написано, что статус будет возвращен, никакой торжественной церемонии не проведут. Нужно тихо приехать в столицу и пройти крещение в храме.

Витер крепко сжал бумагу в руке, сильно смяв ее.

– Таким образом они просто исправят документы, и все.

– А вы хотели, чтобы провели торжественную церемонию?

– Не то чтобы хотел… Такие церемонии обычно проводят напоказ, для народа империи. Нет ничего проще, чем сообщить о восстановлении статуса во время грандиозного праздника. Но кто узнает об этом, если мы просто тихо приедем в столицу? Даже среди ее жителей большинство останется в неведении.

Рассерженно фыркнув, Витер грубо кинул документ на стол:

– Здесь написано, что число ненужных показных мероприятий следует сократить из-за состояния здоровья его величества, но так ли это на самом деле? Прием, который совсем недавно проводился по случаю дня рождения императрицы, был не просто роскошным, а даже чрезмерно роскошным. Какой смысл в том, чтобы называться принцем, если с тобой обращаются, как с наемником?

– Витер, побереги силы, – сказал Деон, бесстрастно рассматривавший документы. – В любом случае нашей целью было разрешение на въезд в столицу. И больше ничего. Как они и написали, слишком много церемоний только утомляет.

– Но разве они не должны обращаться с вами подобающим образом? Мы что, попросили о чем-то лишнем? Это то, что причитается вам по праву. Уверен, шум подняли аристократы со стороны второго принца. Среди них много тех, кто проводит церемонии.

– И все же ответ пришел быстрее, чем я ожидал. Можем действовать согласно первоначальному плану. И нет нужды искать другой дом.

– Собираетесь вернуться в свой прежний замок?

Деон кивнул.

– А вот это хорошо. Думаю, ощущения будут новыми. Возможно, там немного грязно, потому что замок долгое время был заброшен… Но, если хорошенько все подмести и почистить, станет неплохо. Да и везде лучше, чем здесь, не так ли? Тут, сколько ни убирай, на следующий день окна снова сковывает инеем, а все вокруг засыпает снегом… – Витер скрипнул зубами.

Я-то думала, что все довольны, ведь никто не жаловался на холод Севера, но, похоже, это оказалось не так.

Жаль. Мне очень хотелось обосноваться где-нибудь на окраине столицы, неподалеку от той знаменитой кондитерской… По словам служанок, там продают такие потрясающие десерты, что даже аристократам приходится ждать, стоя по два часа, чтобы их отведать. Мне было любопытно, каковы на вкус их самые популярные лакомства.

Ну, так тоже хорошо. Одно то, что мы покидаем Север, уже радует. Из комнаты в канцелярию, из канцелярии в кабинет. Похоже, мне предстоит умереть в более теплом месте. Впрочем, где бы это ни случилось, после удара мечом мое тело все равно быстро остынет.

Мне хотелось не туда, где можно осесть надолго, а поближе к развлечениям, чтобы насладиться жизнью за оставшиеся четыре месяца.

– Было бы здорово жить возле кондитерской… – пробормотала я себе под нос.

– Зато в том доме… оранжерея еще больше, чем здесь, – сказал Деон, услышав меня, а затем добавил: – Но за ней никто не ухаживал, поэтому придется заниматься всем с нуля. Ты сможешь посадить цветы.

Так себе утешение. И зачем он это сказал? Я в любом случае должна оставаться рядом с ним, и для этого не требуется ни объяснений, ни уговоров.

Мне нечего было сказать, поэтому я пристально посмотрела на Деона и произнесла:

– Это… неплохо. Думаю, птице там понравится.

– И тебе тоже, – ответил он.

* * *

Я поставила перед могилами свечу и попыталась зажечь ее. Но из-за ветра огонь плохо разгорался.

– Можешь закрыть меня от ветра?

Сурен заслонила меня собой.

Я разложила перед надгробиями фрукты и сладости. После ужина всю хорошую посуду погрузили в повозку повара. Подходящих тарелок у меня не осталось, поэтому пришлось взять старые, которые собирались выбросить.

Люди, которые, навсегда закрыв глаза, были похоронены в этом холодном месте. Мне было жаль тех, кто остался лежать в заледенелой земле, на которой не растет даже трава.

– Я вас, конечно, послушалась, но что мы делаем здесь в такой поздний час? Мы отправляемся рано утром. Если не ляжете спать сейчас, завтра будете чувствовать себя усталой, – проворчала Сурен.

Я вытащила ее на улицу в одной пижаме, она едва успела набросить накидку и, стоя перед могилами, все время зевала.

– А на что это похоже?

– На обряд изгнания злых сил?

Да уж, должно быть, так оно и выглядит.

– Но разве в нем есть необходимость? Неужели они тревожили ваш сон?

– …

– Или вы что-то видите? Леди, неужели… Вас до сих пор беспокоят их призраки?

Сурен засучила рукава. Казалось, стоит мне ответить «да», и она тут же раскопает могилы, вытащит и растерзает тела.

Я хмыкнула. Сурен не понимала, что я делаю. В этом мире не было понятий ни о поминальной службе, ни об обрядах, посвященных памяти предков.