Вперед в прошлое 15 - Денис Ратманов

— Слушает магнитофон, занят. Когда позвонят, я подстрахую, покараулю, чтобы он не вышел.

Я поблагодарил ее кивком, погремел на кухне кастрюлями, обнаружил в холодильнике макароны с курицей, высыпал это все на сковородку, приговаривая:

— Как же я тебя люблю, Наточка! Готовая еда!

— Как будто я не знаю, что ты после своих боев начинаешь съедать слона, — отозвалась сестра.

Только я собрался перемешать макароны, как зазвонил межгород, и я бросился отвечать, оставив сестру на кухне.

— Паша, это ты? — спрогим голосом проговорил дед, и меня перекосило от предстоящего разговора, но он был необходим. — Опять что-то нужно? Посуда закончилась?

— Разговор есть, неприятный, — процедил я, ожидая, что он сам на меня напустится за то, что им прикрываюсь, однако он молчал.

Значит, маму я опередил.

— Ну? Что за разговор? — спросил дед.

— Мой класс будет отмечать выпускной в баре. Я не хочу, чтобы они знали, сколько я зарабатываю, потому сказал, что это… что это твой подарок. Мама думает так же. Если спросит, нужно, чтобы ты подтвердил. И еще… отца на выпускном не будет, он вычеркнул нас из жизни. Я хочу, чтобы вместо него был ты, мой московский дед-миллионер. Учительницы в очередь выстроятся, чтобы такого жениха оторвать, а они молодые, симпатичные.

— Не понял, чего неприятного в разговоре? — удивился дед. — Нормальный разговор, особенно про учительниц мне понравилось. Спасибо за приглашение, а когда выпускной?

— Двадцать пятого июня. Как раз море прогреется, накупаешься, ставриду потягаешь, посмотришь, какой твой дом построился. Настоящий дворец.

— Я рад за тебя, Паша, ты все делаешь правильно.

— Есть еще одна проблема, — продолжил я. — У Наташи тоже выпускной, и он не в ресторане. Все думают, что вы в ссоре, потому дед-миллионер ничего ей не оплачивает.

— Бывает, ха! Бывает, да, что у деда есть любимые внуки. Внуков много, дед один, у меня вас теперь четверо — это только официальных.

— Это точно, — согласился я, — надо поискать братьев и сестер. Так что, приедешь летом? Давай, планируй отпуск.

— А кто тебе посуду будет передавать? — усмехнулся он. — Что вы без меня делать будете? Тем более, самый сезон абрикосов, черешни. Озолотиться можно! Думаю еще две точки открыть, только как возить фрукты, непонятно. Благо с июня и до октября пустят поезд, который только по России идет, но — двое суток, все погниет, пока доедет. На нем, наверное, и придется возить, больше не на чем.

— Влада управляющим оставь, он вроде толковый. Тебе отдыхать надо, и мы соскучились. Попробуешь торты нашей кондитерской. Передал бы, да, боюсь, не доедет.

— Влад работает, да, не пьет, он молодец. Боюсь его учить бизнесу, а то уйдет на вольные хлеба, и что я буду делать?

— Плати ему хорошо, и никуда он не уйдет, зачем ему головная боль. Покажешь ему, где что закупать для меня, а с запчастями мы две недели перетопчемся. Диану посмотришь, она уже будет более осмысленной, сейчас только спит да орет.

— Наташа в театральный свой поступать не передумала? Не самое лучшее место. Слишком… эээ… как бы помягче сказать. Развратное.

— Дать тебе Наташу? Она тут, рядом. Зачем работать поломанным телефоном.

— Конечно давай, и Борю я послушал бы.

— Ната, — позвал я, — иди с дедушкой поговори.

— Ага, бегу!

На кухне меня ждал ужин, который я быстренько прикончил. Наташу у телефона сменил Боря, принялся хвастаться нашим кэвээном и тем, что его вызывали на сцену как декоратора, а еще никто не верил, что мы написали сценарий сами.

Проболтали мы с дедом минут пятнадцать, а потом нас разъединили, и все разошлись по комнатам. Как все-таки здорово, когда квартира большая и никто никому не мешает. Ничего, дом будет еще больше.

Вспомнился разговор со Светкой по поводу ее плохого поведения — я сходил к ним в гости на днях. Оказалось, что дети ополчились на нее и обзывали бомжихой, потому что она живет на даче. Поскольку она девочка бойкая, то сразу же ответила обидчикам: девчонок за волосы оттаскала, мальчишку побила головой об парту — потому что ну а чего он обзывается?

А еще она уверяла, что к ней придирается учительница. Весь класс шумит, а она виновата. Ее дразнят, а виновата все равно она. Просто не привыкла Света терпеть.

Я попросил попробовать потерпеть до июня, всего месяц, а потом пообещал перевести ее в другой класс, но прежде накупить красивой одежды, чтобы она пришла в новый класс как принцесса и никто не подумал назвать ее бомжихой. Еще строго-настрого запретил рассказывать, что она жила на улице.

Наверное, травля началась после этого, ведь Света очень общительная и открытая. Ни у Вани, ни у Бузи таких проблем не было. Бузя вообще влился как родной и сразу обзавелся друзьями. Мыть машины он больше не ходил, потому что было не с кем: его друзья-беспризорники решили вернуться в детдома, откуда они сбежали, и ждать, что кому-нибудь приглянутся и их возьмут в семью, на улице остались только вообще отбитые.

Причем дети решили разом. Вдруг поняли, что там тепло, кормят, лечат, не заедают вши, воспитатели не бьют просто так, можно помыться, и, если вести себя нормально, они будут хорошо относиться и даже любить. Скорее всего, это мое внушение так сработало, ну и хорошо. В детдомах сейчас не сахар, но это лучше, чем жить на улице, рискуя стать жертвой педофила или маньяка.

Из кабинета с радостным криком выбежал Боря, продемонстрировал картину, нарисованную для кондитерской: чашка кофе, булочка на блюдце и рассыпанные кофейные зерна.

— Шикарно! — оценил я. — Откуда ты это срисовал?

— Можно сказать, придумал, — гордо заявил Борис. — Видел что-то похожее. Это одна картина. Вот еще одна. Немного ярких красок.

На темном фоне — медный заварник для чая и россыпью — сочные черешни.

— Круто, — оценил я. — Аж съесть их захотелось.

Немного засмущавшись, Боря показал третий натюрморт: груша и лампочка прислонились друг к другу.

— Если не понравится, я сам буду ее продавать. Захотелось просто нарисовать необычное.

— Мне нравится! — оценил я. — Очень концептуально. Это и есть творчество, когда смотришь на привычные вещи под необычным углом. Срисовать каждый может, а придумать свое — вряд ли.