Вперед в прошлое 15 - Денис Ратманов

Боря протянул руку. Я понял без слов и положил ему на ладонь десять долларов. Брат поклонился и ускакал вприпрыжку.

Только я уткнулся в книгу, как пришла Наташка и сказала:

— Мама тебя на день рождения звала?

— Нет, а что она решила?

— Отмечать у бабушки, в кругу семьи, — пожала плечами сестра. — Мы, Квазипуп, Ирина со своим Мишей. Что будем дарить? Давай скинемся и положим в конверт десять баксов?

— Десять баксов я положу от нас всех, а вы купите сладости, цветы и прочие мелочи.

Сестра кивнула и добавила:

— Дед вроде согласился приехать летом. Класс!

— Кстати, тобой директор интересовался, просил раздобыть афишу премьеры с твоим именем в списке актеров, хочет на доске почета разместить.

Наташка вспыхнула, задумалась.

— Есть такая, и без фотографии, а то пририсуют рога или усы… или член. Мне бы не хотелось.

— Он грозился прийти, интересно ему.

— У меня пять пригласительных осталось, — засуетилась Наташка, опять задумалась — видимо, решала, кому их раздать.

Уверен, что мамин день рождения пройдет штатно. Больше было интересно Наташино выступление. Я ждал его и переживал за нее, как за себя.

Глава 6

Лучший зять сезона

Мамин день рождения мы решили отмечать день в день, шестого мая, в пятницу, у бабушки. Хотели собраться в субботу в три дня, но у Наташки репетиция, ведь в следующую субботу — премьера, а тетя Ира уходила в рейс и договориться ни с кем не смогла, к тому же ее Миша устроился на работу к Каналье и освобождался поздно.

Так что после долгих споров сошлись на пятнице. Единственное, кто при этом пострадал — мы с Борей, пришлось проигнорировать тренировку. А вот Каюк не стал, плюс Миша ему жутко не нравился, потому что наглый.

Прошлый я сильно из-за этого расстроился бы: это как — пропустить важное и нужное, чтобы киснуть со стариками, слушать их старперские разговоры. Нынешний я понимал, какие старики хрупкие, сейчас — последние годы активной жизни моей бабушки. Еще немного, и солнце покатится в море по склону горы. Каждый день будет отнимать у нее немного сил и приближать к беспомощности. Пусть порадуется, ведь мы — главная составляющая ее радости.

Маме сегодня исполняется тридцать семь лет! Это даже не экватор жизни, она еще молодая и полная сил женщина — уж я-то знаю. И знаю, что, как любая женщина, сегодня она будет грустить и причитать, а бабушка — с утра суетиться на кухне, чтобы все было готово к маминому приезду. Потому я подговорил Наташку сразу после школы поехать к ней. А поскольку с автобуса на автобус пересаживаемся мы возле центрального рынка, очень удобно заскочить в кондитерскую и забрать заранее приготовленный торт в форме сердца с надписью «Любимой мамочке». Боря сфотографировал его «Полароидом», и фотография пополнила галерею.

Пока мы с Наташей забирали торт, Боря сбегал за цветами и купил белые каллы.

Понятия не имею, откуда в будущем брались цветы в многочисленных павильонах зимой. Сейчас купить можно только сезонные цветы или те, что вырастили в теплицах. Всякую экзотику возили из Грузии, например, эти каллы и розы.

К бабушке мы приехали в три часа дня. Вдоль дороги буйно цвел терновник, и издали казалось, что склоны гор заснежены. А запахи, а птичьи трели! Определенно, привыкнуть к этому невозможно.

Знакомая остановка. Где-то неподалеку бродит дед с козьей Санта-Барбарой. Ставшая уже родной проселочная дорога. Дом Канальи с новыми окнами, за обновленным забором.

Запахи из бабушкиной кухни плыли над дорогой, вплетались в аромат цветов, древесной коры, набухших почек.

— О, мясо жарится! — улыбнулась Наташка.

Боцман нас уже встречал, бегая вдоль забора и молотя хвостом — по голосу узнал, что ли? Когда мы вошли во двор, сперва попытался прыгнуть на меня, потом — на Бориса с цветами.

Бабушка в переднике выскочила на порог и закричала:

— Боцман, фу! Фу, поганец. Привет, внуки!

Пёс прекратил попытки нас осчастливить, прижал уши и обиженно на нее посмотрел — ну чего ты? Я же добрый. Я же хороший и люблю их!

Мы наперебой с ней поздоровались, обнялись.

— Покажи нам Женуарию! — взмолился Боря.

— И утят! — подключилась Наташка.

— Женуария опоросилась, — сказала бабушка. — Неделю назад. У нее родился рыжий поросенок!

— Один? — удивился я.

— Нет, всего их одиннадцать! Восемь белых, два черных и рыжий!

— Ты их уже назвала? — поинтересовался Борис.

— Рыжий — Чуб, потому что Чубайс, это пацан. Черные Том и Ночка. Белого самого толстого Ельциным назвала, остальных путаю. Им неделя только. Хотите — назовите сами, делать мне больше нечего.

— Пойдем! — пританцовывая, взмолился Боря.

— Ага, Женуария цветам обрадуется, — кивнула бабушка. — Давай я мясо выключу, цветы поставим в воду, торт — в холодильник, и пойдем.

Я отдал бабушке торт и пошел в огород. Был тут чуть меньше месяца назад, за это время огород оделся зеленью, взошла картошка и еще бог весть что, я только помидоры узнал, распустила листья смородина. Сарай кудахтал, хрюкал, повизгивал и пищал, там тоже кипела жизнь.

Бабушка и Ната с Борей догнали меня, открыли сарай. Женуарию с выводком поместили в отдельный загон. Наташка смотрела на маленьких, но уже самостоятельных поросят и говорила:

— Женуария у тебя гетерозиготная. И кабанчик тоже.

— Чего? — не поняла бабушка.

— Нам в школе на генетике рассказывали, что белый свинячий цвет забивает черный. А у людей, кстати, наоборот. Так вот, если белая и черная свинья погуляют, поросята будут белыми, если в роду у обоих не было черных свиней. У хряка, значит, были. А как рыжий получился, вообще не понимаю.

— У людей, значит, у белого и негра родятся негры? — сразу подхватил Боря.

— Если упрощенно, то да, а так всякое бывает.

— А как же у белых бывают негры? — прицепился к ней Боря.

— Я же сказала: упрощенно.

Вторую свинью, белую, раздуло, как Женуарию перед родами. Скоро тоже даст приплод. Я прошелся к загону с цыплятами и утятами. Рябая квочка, увидев меня, разоралась, и цыплята собрались вокруг нее — еще пушистые, но уже с перьями на крыльях. Они очень быстро растут. Рядом встал Боря, и я сказал:

— Будем иметь полное право говорить им: «Я вас