Пожиратель демонов. Том 3 - А. Байяр

— Тогда добрый друг внимательно послушал бы, чем мог бы услужить гостю из славного города Томска, — с жеманной улыбкой сложил Лугов руки перед собой. — Прошу же вас, выложите свой план, господин…

* * *

— … Оболенский, — процедил я услышанную фамилию сквозь зубы.

Еще во время учебы она успела набить оскомину, но чтобы всплыла и сейчас?.. Теперь ясно, откуда ветер дует.

В гимназии Михаил Оболенский и его свита, состоящая из таких же избалованных высокородных сосунков, развлекали себя тем, что донимали ребят значительно ниже самих себя по статусу. Вымогательство, побои и прочие унижения следовали за учениками, не вписавшимися в общество себе подобных, и главным образом от их нападок страдали полукровки, подобные сыну Ланского. Грязнокровки и приверженцы чистоты крови — ничего не нового в этом мире. Особенно, когда у последних много власти и возможностей, чтобы развлекаться так, как они того сами желают.

Даже преподавательский состав закрывал глаза на такие вещи. Предпочитал не подвергать издевательства огласке, чтобы лучшее образовательное заведение Империи не отбрасывало тень. Всплыви о нем нелестные подробности, и оскорбленные родители непременно настояли бы на тщательных проверках. В противном случае столичной гимназии для высокородных значительно урезали бы бюджет, а потому некоторым ученикам приходилось буквально выживать в ее стенах. И это несмотря на параллельное усвоение сложной учебной программы с обязательными факультативами. Как-никак это была возможность в будущем пробиться выше, и никто не собирался отказываться от такого шанса, несмотря на издевательства.

Само обучение лично мне давалось легко. Я даже находил в нем своеобразную отдушину. Оно отвлекало от косых взглядов, обращенных в мою сторону, и пересудов за спиной. Тем более что я хотел вынести максимум из этого времени и не тратить его попусту.

Однако я видел тех, кого шесть лет в подобных условиях сломили морально. Их легко было определить в толпе. Пустые взгляды, впалые щеки, подрагивающие руки… Годы издевательств оставили ощутимый след не только на их психике, но и на внешности.

Находились и те, кто всё же был способен дать отпор. Не сразу, но со временем. Собрав всю волю в кулак, они отказывались нести бремя жертвы и переходили в категорию повыше. Несчастные, кому недоставало природного таланта и сил… увы, придерживались скверной роли до самого выпуска.

После того как Даниил напомнил о нашей первой встрече, я не раз задавался вопросом. Как сложилась бы его жизнь, если бы я не вернулся тогда в раздевалку и, как следствие, по чистой случайности не вмешался в их с Оболенским конфликт? Нашел бы парень в себе силы противостоять этом задиристым недомеркам и избавиться от нападок с их стороны? Сильно в этом сомневаюсь.

— Выложил всё как на духу и даже без сыворотки правды, — подивился Ланский, как только мы вышли из допросной и неспешным шагом двинулись по коридору. — Коварный тип. Цену себе знает, и гнить в тюрьме за чужие преступления изначально не собирался.

— Вряд ли такой человек, как он, стал бы держать язык за зубами. Особенно, если свобода стоит на кону. Остается надеяться, что Оболенский не прочитал его раньше.

То, с какой легкостью на сердце Лугов поделился с нами важными зацепками по делу, нисколько меня не смущало. А вот факт, что этому негодяю кто-то в принципе решил довериться, уже вызывал вопросы. Неужели для Лугова оказалось так легко втереться приезжему графу в доверие? Даже если они разделяли единую позицию в отношении моего рода, на месте Оболенского я предпочел бы действовать хоть и в разы медленнее, но в одиночку.

— Значит, Михаил Петрович из томского рода Оболенских и есть тот самый мальчишка, донимавший моего сына в гимназии?

— Именно так, — кивнул я. — И похоже, точить на меня зуб он начал задолго до выпуска.

Ведь, по словам Алисы, облаву на наш третий отряд устроили еще до моего возвращения в поместье. Раз уж это тоже дело рук Оболенского, то каким-то образом парень умудрялся контролировать действия наемников на расстоянии.

Сам он приехал в Иркутск лишь две недели назад ради того, чтобы собрать точечные сведения. Например, о подпольных продавцах пороха. Судя по всему, лишних средств на найм магов у него не было. Следовательно, нужно было отыскать способ бюджетно вооружить неодаренный отряд. Порох в данном случае подходил ему идеально, особенно если ввозился из Китайской Империи.

Сергей Александрович казался невозмутимым, но только с виду. Его настоящие эмоции выдавали пролегшие на лбу лишние морщинки и играющие на скулах желваки. Охотно верю, что в отместку за единственного сына Ланский готов был прямо сейчас спалить Оболенского дотла. Лишь стремление следовать закону, но не по справедливости, сдерживало мужчину от самосуда.

Когда с допросом было наконец-то покончено, вместе с жандармами мы поехали к гостевому дому, в котором, опять же по наводкам Лугова, временно должен был проживать наш главный подозреваемый.

И непременно опоздали бы с задержанием, если бы Оболенский в спешке не нанял в качестве транспортного средства открытую повозку. Я увидел обеспокоенную физиономию Михаила из окна кареты, и в этот самый момент его план побега накрылся медным тазом.

Такие люди вечно считают себя умнее других и сильно теряются, когда что-то идет не по плану. А до того момента они, конечно, «великие стратеги»… Аж смешно.

— Это он, — тут же сообщил сидящему подле меня Сергею Александровичу.

— Уверены?

— Определенно. Разворачиваемся, пока петлять не принялся по улицам.

Да, хорошей памятью на имена и лица я похвастаться не мог, но слишком уж часто эта физиономия мелькала передо мной в гимназии. На свою беду, гроза отбросов и полукровок сделал всё возможное, чтобы я запомнил его лучше остальных учеников.

Такова она — обратная сторона популярности.

В отличие от своего «сообщника», парень сопротивления при аресте не оказывал. Сумел-таки сохранить лицо. Покорно дал скрутить себе руки и, окатив меня напоследок ледяным взглядом, занял место в арестантской карете.

Казалось бы, дело закрыто, но нет. Предстояло еще много формальностей, таких, как отправка уведомления о задержании в томскую жандармерию, сам судебный процесс и прочие издержки, на которые мне, откровенно говоря, было плевать.

Чистосердечное признание Лугова сильно облегчало работу следствия, а значит, вопрос о казни уже не стоял. Только о дате ее исполнения, которую родственники Михаила наверняка попытаются оттянуть максимально. А еще о возмещении как физического, так и морального ущерба, причиненного моим землям и людям, в денежном эквиваленте.