Патруль 4 (СИ) - Гудвин Макс

И я замер в замешательстве.

— Он говорит, молодой человек, что он не умеет читать, но если ты друг — то дай знак, а если нечисть — то пропади! — вдруг заговорил мой сотовый голосом какого-то старика.

— Я ебал, — произнёс я и выстрелил в психопата-славянофила транквилизатором, благо лезть за ним далеко не пришлось.

— Простите? — спросили у меня на другом конце сотового соединения.

— Прощаю, — выдохнул я, взваливая обмякшее тело на себя специальной техникой через кувырок.

И я побежал, побежал с ним вниз. На первом этаже были распахнуты двери, а на КПП, с запертыми воротами, погашен свет. Наглость города берёт. И я, поменяв пистолет на ПБ, выстрелил несколько раз в КПП, чтобы разбить там стёкла, посеять панику, и, взяв револьвер, рванул к нему, целясь в стекло, и, не спуская взгляда с будки, в которой, казалось бы, никого не было. Я беспрепятственно открыл ворота изнутри и выбежал с телом на плечах налево, туда, где на неосвещённой парковке я припарковал машину.

Конечно же, в той будке кто-то был, но, услышав звон стекла и свистящие рядом пули, он залёг, видимо, ценил свою жизнь выше, чем этот пост. И правильно. Я бы так не сделал, потому как я глупый, Ярополк бы тоже, потому как психопат.

Где-то вдали уже мерцали маячки, а я, положив Ярополка Носова на заднее сидение, снял шлем и поехал совершенно в другую сторону от подъезжающих экипажей.

Настроив геолокацию на телефоне, я спешил на место координат.

— Енот, как слышишь меня, я убыл, русич у меня, — доложил я.

— Слышу тебя, тебя ожидают, — проговорил курирующий офицер.

— Енот, Аркадий, он же психованный, зачем он вам?

— Я не могу обсуждать с тобой детали работы.

— Принято, — выдохнул я.

Геолокация вела меня в сторону закрытого города Северска, и я спокойно ехал туда, радуясь, что всё прошло без сучка, без задоринки, но тут позвонила Ира.

— Да, родная? — спросил я, беря трубку.

— С тобой всё хорошо? — уточнила она.

— Да, а откуда паника в твоей светлой головушке?

— Только что квадрокоптер вернулся без тебя. И я испугалась.

— Накорми его и спать уложи, — произнёс я.

— Что? — переспросила она.

— Поставь на зарядку.

Северск, закрытый город с атомной станцией, мерцал своим заревом над высокими заборами с колючкой, а в метрах пятидесяти от проходной на закрытую территорию была парковка, где стояла белая тонированная «в хлам» газель.

— Надень шлем, — посоветовал мне Енот, и я надел.

Наверное, в рамках конспирации.

Из газели вышли люди в белых халатах, на них были врачебные маски, головы покрыты чепчиками, в руках они несли носилки и какую-то тряпку, тоже белую. Я вышел.

— Шалом бью вам, славяне! — проговорил я, помахав им рукой.

— Кх-кх, — покашлял один из них и выдал: — Друже+ поиди съ нами+ мы тя князю представимъ+

— Хорош, а. Да это не он, видно же, — прервал его второй и обратился ко мне: — Боец, где психопат⁈

— В машине, — ответил я.

— Тцк, — цыкнули мне в ответ, неодобрительно покачав головой и, открыв машину, вытащили Ярополка и, положив его на носилки, уже собирались уходить, как тот второй обернулся ко мне и сказал: — Ты, Четвёртый, тоже голову береги, а то, судя по шуткам, у тебя там не все дома.

— Зато я всегда с собой беру видеокамеру! — улыбнулся под шлемом, вспоминая две популярные передачи моего времени: «Пока все дома» и «Сам себе режиссёр».

Они уходили, унося «витязя», что-то бормоча про себя. А я вернулся к машине, отклеил фальш-номера, снял шлем, сбросил броню и, надев комфортную футболку, поехал домой. И ехал я в объезд, но тоже через Ленинский, как впереди показался мужчина в форме ГАИ и, махнув палочкой, указал мне её место, где встать.

Я открыл окно, ожидая, пока сотрудник подойдёт ко мне, только сейчас замечая, что они тормозят все серебристые машины.

— Лейтенант дорожной службы Михалков, можно ваши права и документы на машину, — представился он.

— Что-то стряслось, коллега? — спросил я, показывая удостоверение.

И тот, посмотрев в ксиву, произнёс:

— Да тут в дурдоме дурдом: кто-то пострелял охрану и убил одного психа, а другого вынес на себе.

— Жестко, — ответил я.

— Это не ты был, случайно? — улыбнулся лейтенант.

— Да нет, но могу показать салон: у меня из психов в машине только я, кто работает в полиции при возможностях и зарплатах ГАИ. — произнёс я открывая заднее окно для обозрения, броня у меня лежала в багажнике, а вот пистолет с транквилизатором был под рукой.

— Ну точно. Переводись, будешь тоже дураков ловить и план по пьяным выполнять. Давай пока, хорошей дороги!

— Пока, удачи поймать! — пожелал я.

— Да не дай бог, у него же оружие и броня, говорят, как у мандолорца, только чёрная, — покачал головой гаец.

Кто такой мандолорец, я изучу обязательно, возможно, у него и правда хорошая броня, значит, надо себе такую заказать. У меня уже скопилась целая книга того, что надо прочитать, посмотреть, изучить. Из последнего было проклятое слово «пацана», сейчас штурмую «Игру престолов», что-то слишком много вокруг шуток про Ланнистеров и про то, что инцест — это дело семейное. Как по мне, мерзость, но все хвалят семь сезонов и плюются на 8-ом.

Двигаясь по Розы Люксембург, я свернул на Гагарина, а потом на Фрунзе, чтобы поехать домой быстрее, пока сводка не дошла и до других районов. И уже через полчаса был бы уже дома.

Но, направляясь по пустующей дороге, резко идущей вниз, уже практически за городом, вдруг сзади появились фары и на дикой скорости пошли на обгон, однако что-то пошло не так, и тачка, что была сзади, шаркнула мою машину слева. Зеркало сразу же стало достоянием дороги. Увидев, что совершил ДТП, водитель китайца остановился и, выскочив из авто, побежал ко мне, что-то крича. А я медленно открыл окно и, дождавшись, пока он подбежит. А когда его дышащая перегаром рожа показалось в моём окне я выстрелил в него транквилизатором.

От него воняло чистяком. Ну что ж, в моё время был медвытрезвитель, а в их время есть ликвидатор на выходных. И, выглянув из машины, чтоб убедиться, что никого нет, я вышел и закинул человека в салон.

А потом, поравнявшись с китайцем, посмотрев, что на нём нет никаких регистраторов, поехал домой. На дворе была ночь, подъезжая, я взглянул в тёмные окна дома, Ира уже спала, и, вытащив автолюбителя, перенёс его в подвал под своим кабинетом. Достав наручники, я приковал его к железной полке, вмонтированной в стену, ранее служившей для хранения бочонков с самодельным вином. И, некоторое время подумав над своим поступком, решил, что всё таки так надо. Побрёл наверх, взяв старое одеяло и старую подушку, взял ведро из гаража, в него положил большую бутылку воды и пакет купленных апельсинов, оставив всё это у ног задержанного.

Побродив по дому и поняв, что уснуть не смогу, я нашёл в библиотеке предыдущего хозяина дома книжку с правилами дорожного движения. И, дождавшись, пока внизу зашуршит, я надел шлем и спустился вниз.

— Что со мной⁈ Где я⁈ — задавал вопросы мой пленный придя в себя, а его рука скользила прикованная к вертикальному столбу полки.

— А на что это похоже? — спросил я его.

— Ты, блядь, кто⁈ — не скрывая презрения спросил он.

— А на кого я больше всего похож? — снова спросил я.

— На долбаёба ты похож, почему я в наручниках⁈

И я подошёл и пробил задержанному лоу-кик, чем вызвал дикую боль и оседание на расстеленное для него одеяло.

— Ты у меня в гостях, обращайся ко мне как хочешь, но ближайшее время ты побудешь тут, — спокойно проговорил я.

— Да ты знаешь, кто я такой? Да ты больше жить в этом городе не сможешь! Я тебя сгною! — завопил он.