Патриот. Смута. Том 11 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Хорошо. Встаньте, хватит пол-то кафтанами дорогими протирать. Не дело это.

Но представители народа московского как сидели согбенно, так и продолжали.

— Ну что, народ мой служилый. Войско христолюбивое, пойдем, глянем, что же нам москвичи в дар принесли.

Бойцы поднимались. Все ждали, что я двинусь первым.

— Идем. — Я махнул рукой тем, кто сидел подле меня. — Поглядим.

Раболепные торговцы разогнулись, пропускали нас вперед и смешались с сотниками. Вся процессия двинулась к выходу. И через минуту, в последних лучах заходящего солнца, пред нами предстали те самые сто человек и несколько возов. Я махнул рукой, мол смотрите бойцы мои, а сам встал на крыльце, пропуская служилых людей.

Московское посольство, иначе назвать всех собравшихся было нельзя, кланялось. Некоторые падали ниц, на колени. Через мгновения им начинали следовать остальные, и в итоге за несколько секунд все пришедшие уже касались лбами московской брусчатки.

Да что же это творится-то?

— Люди московские! Спасибо за дары! Встаньте! Не следует к земле-то так гнуться!

Некоторые, видимо самые успешные и почитаемые, торговцы поднимались, встречали бояр и сотников, что вышли к ним, кланялись. Но большинство так и продолжало стоять на коленях согнувшись.

Что же со всем этим раболепием-то делать?

— Господарь. — Прогудел застывший за спиной Пантелей. — Здесь говорить просят… Молят…

Я повернулся. Все те же трое замерли подле, глаза в пол, плечи ссутулены, позы подобострастные.

— Чего хотели, люди торговые?

— Любы ли тебе, го… господарь дары наши? Чего сам не спустишься, не глянешь? Неужто прогневали мы тебя?

— Любы. — Черт, я так от них и манеру речи эту высокопарную перейму. — Любы, люди московские. Все на благо пойдет. Войску христолюбивому, чтобы ляха с земли гнать.

Они кланяться начали. Благо, что в ноги не падали, уже прогресс.

— Скажите, люди торговые. — Идея возникла в голове сама собой. Раз торг они ведут, то знают же много всего. Кто с кем и зачем. Кто кому деньги передает, кто оплачивает. — Скажите, а купцов, что ляхам благоволят, в Москве нет?

Кирилл Скоробовицкий сделал шаг вперед, вновь поклонился.

— Господарь, не смели мы говорить о бедах наших и делах. Но если желаешь…

— Желаю. Давай, излагай. Вижу ты человек уважаемый, раз тебя и сотоварищей твоих выбрали ко мне идти.

— Да, уважение имею, господарь… — Он вновь поклонился.

— Говори.

— Был такой у нас Андронов, Фёдор Иванович. И человек десять с ним плотно работавших. Вот. Он и утек по зиме к Жигмонту под Смоленск.

— А чего утек, сидел бы торговал? — Торговцы же они хоть и влияют на политику, но чтобы сбежать, это надо было же сотворить что-то.

— Шуйскому он… Государь наш прошлый… — Торговец мялся. — Василий денег собирал. На войско. На шведов. Чтобы их, латинян проклятых… — Он перекрестился. — Ну и Андронов и те, кто с ним в деле были, уплатили мало. Укрыли. Разгневался Шуйский.

— Сбежал, значит. А дело его здесь осталось?

— Дело-то он еще с людьми вел. — Излагал торговец. — Грамотин, Иван Тарасьевич, думный дьяк, что перебегал от одного к другому, то за колдуна этого… — Говоривший перекрестился. — То за Шуйского. Но тот его выслал, что не по нраву стало. И он утек. Он в посольский приказ метил. Работать там даже пытался, но прогневал Василия. Бежал.

Посольский приказ. А не он ли те письма для меня, прошлого меня писал?

— Еще дела у него были с перетекшим к Жигмонту Князем Василием Михайловичем Мосальским и Салтыковым, которого Кривым кличут.

О, так этот еще не казнен вроде, сидит у меня в поместье Мстиславского, здесь рядом. Если нужно, можно будет и расспросить, что да как.

— Спасибо тебе, Кирилл. Дело важное поведал. Кривого-то мы словили. А остальные пока что к Жигмонту ушли, как ты и говоришь. Но знать буду

— Так, мы завсегда готовы. — Купец поклонился. — Мы завсегда.

— А что еще беспокоит тебя и купечество? В чем беды-то?

Он робко, раболепно взгляд поднял. Вздохнул.

— Господарь, да… — собрался с силами. Все же сказанное это могло в корне изменить ситуацию. А раз такая возможность есть, торгаш ее никогда не упустит.

Уверен я, пришли они сюда, чтобы соломки подстелить. Не только отблагодарить, хотя и от души, что вполне возможно. Но и себя показать, а если удастся преференций каких выбить. А мне все это тоже ведь полезно. Бизнес — это деньги. Служилые люди, это хорошо. Только без серебра нет пороха и оружия. А без всего этого. Как воевать? Да и — Смута кончится, интервентов выгоним. Именно с этими людьми мне страну поднимать. Опираться на торговые возможности и капиталы. А им риск. Войти, так сказать, в положительные отношения со мной. Видимо, выбрали между Жигмонтом и Игорем второго, меня то есть.

Торговец с силами собрался, заговорил, аккуратно подбирая слова.

— Смута бед много принесла, Игорь Васильевич. Тебе ли, господарь, не знать. Ты же сам с юга шел, все видел. На севере не лучше. На севере Лисовский и Просовецкий, а еще многие лихие люди бегают, жгут, секут. Как торговлю вести. — Он сокрушенно головой качнул. — Чтобы торговлю вести, безопасные дороги и реки нужны.

— Это понятно. С этим работаю. — Я улыбнулся ему, но, видимо слова мои были восприняты не совсем так, как я хотел.

— Не гневись, господарь. — Он поклонился в пол. — Видим мы все, что добр ты и милостив. Поэтому и все что можем, сделаем. Чтобы только порядок был. Чтобы не грабили и не жгли… А еще…

Он замолчал, ссутулился весь.

— Чего?

— У Англичан-то беспошлинная торговля. — Начал он. — Шуйский… Шуйский, говорят, хотел, чтобы и у Голландцев, и у Шведов тоже такая была. А как же мы-то? Мы же свои, русские.

— Знаю беду эту. — Я покачал головой. — Знаю. Но и торговать с иностранцами тоже надо. У нас же пока нет ничего. Мало сукна, мало того, что в Европе делается. Мануфактуры есть?

Удочку я закинул, Кирилл же головой только затряс.

— Да мы… Коли нам дашь такую возможность. Мы всеми силами.

— Хорошо. Коли так, то как вернусь от Смоленска, говорить будем. А пока, если мысли есть какие. Излагай на бумаге и во-о-он. — Указал ему рукой на Григория, осматривающего вместе со всеми подводы. — Григорий Неуступыч Тарарыков. Моя правая рука в делах всех этих торговых и по снабжению.

Скоробовицкий закивал.

— Мы да, мы все сделаем. Все будет. Мы же это. Здесь еще не все. Здесь так, что наспех только.

— Хорошо. — Я хлопнул его по плечу от чего тот присел аж, на меня воззрился. — Не робей, Кирилл. Все сделаем. Торговля пойдет.

Проговорил это, подождал еще немного.

— Собратья! — Выкрикнул. — Время дальше совет продолжать! Сотников не держу, а полковники все, бояре, кто тысячами у меня руководит! Прошу в зал.

Повернулся и двинулся обратно в малый тронный зал. Пантелей пыхтел следом. И тут, внезапно где-то слева в полумраке коридора я услышал тихие шаги. Кто-то крался.

Глава 9

Я насторожился, рука молниеносно легла на рукоять клинка. Второй я толкнул Пантелея, легонько, показывая чтобы он остановился.

— А, что, господарь? — Он непонимающе обернулся.

— Да, забыл я… — Протянул, делая вид что не просто остановился, а задумался. А сам прислушивался. — Забыл тут дело одно.

Богатырь непонимающе смотрел на меня.

Слева, точно. Но где-то за стеной. Не во мраке рядом, а именно за. Повернулся, и действительно со стены на меня смотрел массивный гербовый щит с перекрещенными старыми мечами.

— Что, интересно? — громко проговорил я. — Кто ты?

Пантелей, недоумевая, дернулся.

— Слушают нас и наблюдают. — Улыбнулся ему. — Здесь в стенах, видимо, тайные проходы есть и можно следить за теми, кто ходит. Подошел, извлек бебут. Постучал рукояткой по стене. Приложил ухо.

Точно, там кто-то испуганно дышал, пытался подавить вскрик, притвориться невидимым. Но я уже понимал, что соглядатай там. Уверен, в тронном зале такая же система была. И на кого этот человек шпионит?