Патриот. Смута. Том 11 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Они молчали, а я смотрел в их полные решимости лица.

— Собратья! Веду я вас! К славе русского оружия! Нам чужой земли не надо! Мы наше заберем! И я! Игорь Васильевич! Игорь Васильевич! Потомок Рюрика! — Решился я все же сказать это. — Клянусь! Жизнь положу, чтобы ноги! Ноги иноземца, что с мечом пришел! Что с мечом пришел, здесь не будет!

Голос мой гремел над полем, а они слушали.

— Клянусь! Землей! Русской! — Слетел я резко с коня, колено преклонил, ее родной коснулся. — Клянусь! И вы клянитесь!

Воинство, ряд за рядом. Полк за полком преклоняли колени, и над полем громко, вначале не стройно, а потом как невероятная буря, нарастая все сильнее и сильнее, раздалось.

— Клянемся!

— Слава!

— Слава государю!

Я поднялся, взлетел в седло. Махнул рукой Романову. Он немного ошалевшим был от услышанного. Глаза его расширены были.

— Почему не господом богом, господарь? — Прошептал.

— Земля, Филарет. — Вздохнул я. — Земля русская она им всем видна и понятна. Без нее мы, никто. Даже с верой в господа бога, без земли русский человек он… — Я невесело ухмыльнулся. — Он теряет сам себя. Самость свою. А теперь. — Склонил голову. — Благослови, отец, на дело ратное.

Романов склонил голову, тоже колено преклонил, коснулся земли, поклонился мне, молвил.

— Мудр ты, Игорь Васильевич, не по годам. — Перекрестил, кропилом махнул, святая вода каплями своими на лицо попала, на одежду.

— Благословляй людей, Филарет. Передо мной они землей поклялись, и я перед ними. А ты их к богу веди. Это твое дело.

Он двинулся к своим людям, и вместе с процессией пошли они с холма к правому краю воинства моего. Запели молитвы свои и благословляли до позднего вечера всех собравшихся, проходя между рядами, чтобы каждый боец ощутил на себе не только слово господаря, но и благодать господню.

А я стоял, наблюдал за всем этим. И в сердце моем росла решимость.

Ближе к заходу солнца священное действо завершилось. Двинулись мы в лагеря наши. А я в поместье, отдыхать перед походом. Последнюю ночь.

Наемники, что присягу не принимали, но видели все это, выглядели малость оторопевшими. Смотрели на меня с каким-то невероятным уважением в глазах. Словно не просто человек едет мимо их палаток, а нечто большее. Уверен, после войны некоторые, а может и многие, останутся. Захотят служить здесь. Создавать царство божие на земле.

Вечером не поехал я в Москву. Проверил еще раз все ли готово к выступлению. Переговорил с воеводами своими, объехав каждого с краткими вопросами. Решил отдохнуть, сил набраться. Принял баньку и разместился отдыхать в приемном покое.

— Великое дело делаем, государь. — Проговорил, глядя на меня Богдан.

Пантелей, тоже готовясь к ночлегу, кивнул в знак понимания и одобрения.

Я кивнул, улыбнулся устало, повернулся к татарину, что первым должен был пост свой держать и сон наш охранять.

— Абдулла. Ты дочь свою лучше здесь оставь. В поход деве… Война не женское дело.

За последние дни я пристроил ее здесь, в Филях, к отряду Войского. Училась она врачевать, перевязывать, лечить. Пока больше на вторых или даже третьих ролях. Таскала воду, стирала бинты. Но благодарна была и кланялась каждый раз, как только завидит меня и отца.

— Зачем обижаешь, Игорь Васильевич. — Он насупился. — Она с лекарями идти. Работать. Я… Ты не думать. Я тебе служить. Ее не видеть, не ездить, не просить. Ты дать ей жизнь. Новую. Она и я. Мы долг отдать тебе. Долго-долго. До смерти. Мы служить. Как уметь.

— Хорошо, раз такой ваш выбор. — Я пожал плечами. — Пусть идет.

— Да. Это выбор.

— Ты… — Я решил спросить. Все же нравы того времени были суровы, а Тансылу была в плену, и обращались с ней там далеко не гуманно. — Ты не коришь ее, Абдулла?

— Я… — Он опустил взгляд и тяжело вздохнул. — Я каждый день благодарить Аллаха за это. Она жива. А корить… Себя корить. Раньше нет. Не спасти ее, не искать.

— Ты же не знал.

— Это плохо. Это не оправдать, Игорь Васильевич. Да, есть. Но плохо.

После тяжелого дня я почти сразу провалился в сон.

Утро было ранним, солнечным, но напряженным. Великое дело. Рать собралась и выдвигалась на бой со страшным, опасным и очень сильным противником.

Почти все мы, что размещались в поместье в Филях, готовились отправляться. Сотня Якова уже ждала на склоне холма. А там, ниже, между двором боярским и поселком, сворачивался лагерь. Час, полтора и все это двинется на запад. К Можайску, а потом к Смоленску. И где-то там, на просторах земли русской, мы будем биться с ляхами. Жолкевский, потом сам король Жигмонт.

Мы должны одолеть их.

Взлетел в седло. Посмотрел на собратьев, что рядом готовились в путь. И здесь услышал от крыльца громкое, звонкое:

— Игорь! Игорь Васильевич!

Обернулся. Чудо, Феодосия вышла. Первый раз, пожалуй, за все время моего здесь пребывания, она решилась выбраться на улицу. За спиной ее стояла рыжеволосая служанка, склонив голову. Ну а сама девушка, облаченная в нарядное расписное платье, замерла на ступенях. Она была бледна, явно плохо спала ночью.

Вышла меня провожать. Неожиданно. Хотя… Почему же?

— Я вернусь! — Выкрикнул я, сидя в седле. Спускаться и прощаться казалось мне как-то глупо. Зачем давать девушке лишнюю надежду. Ведь я мог погибнуть там, впереди. Ляхи, это не разбойники, не тати, не татары. Это опаснейший противник. И, хоть я собрал против него очень и очень многое, битва будет безмерно опасной и сложной.

— Я буду… Я буду ждать тебя! — Закричала она что есть мочи. Вцепилась в перила. — Буду ждать! Игорь Васильевич! Буду!

Кивнул ей, взмахнул рукой, и рано поутру мы двинулись к Можайску.

Уважаемые читатели, спасибо! Жду в двенадцатом томе — https://author.today/reader/559314/5295196

Пожалуйста не забывайте ставить лайк. И на этот том и на следующий и конечно на первый!

Добавляйте новую книгу в библиотеку.

Впереди — много интересного. Развязка все ближе, идем на Смоленск!

Приятного чтения!