Великий Кузнец - Анри Олл

Мы вошли. Внутри пахло чернилами, воском и чем-то терпким: дорогим табаком, наверное. Небольшая прихожая с каменным полом, потом коридор. Стены обшиты деревянными панелями, местами висели потухшие свечи в кованых подсвечниках. Тут было тихо, почти гулко от наших шагов.

Коридор привёл к широкой двери. Григорий толкнул её. Комната за дверью была просторной: что-то вроде приёмной. Большой стол у дальней стены, заваленный свитками, гроссбухами, письмами. За столом сидел тощий человек лет пятидесяти с крысиным лицом, острым носом и жидкими седыми волосами. Чернильные пальцы скользили по страницам, перо царапало пергамент.

Бухгалтер, наверное. Слева у окна стоял другой мужик: коренастый, в добротном сером камзоле, с тяжёлым кольцом на пальце. Он рассматривал какой-то документ, губы шевелились, читал. Справа, у стены, ещё один охранник: помоложе того что у двери, но такой же здоровенный, с топором за поясом. А в центре комнаты, в высоком кресле с резной спинкой, сидел барон Лествицы.

Мужчина лет сорока пяти, не старше. Среднего роста, но осанка идеальная - спина прямая, плечи расправлены. Лицо узкое, аристократическое: высокие скулы, тонкие губы, прямой нос. Глаза карие, холодные, внимательные: они скользнули по моему мастеру, потом по мне, оценивающе, будто мы мебель на торгах.

Одет дорого: тёмно-синий камзол из бархата с золотым шитьём по вороту и манжетам, белая рубаха под ним, штаны чёрные, сапоги из мягкой кожи. На пальцах виднелось три кольца: золото, серебро, одно с крупным рубином. На шее висела цепь с подвеской в виде герба.

Волосы тёмные с проседью, аккуратно зачёсаны назад. Бородка клинышком, ухоженная, с едва заметной сединой. Руки тонкие, но не слабые: руки того, кто не работает физически, но держит меч на тренировках.

Барон сидел, слегка откинувшись в кресле, правая рука лежала на подлокотнике, пальцы постукивали по дереву. Взгляд скучающий, но цепкий.

- Железнов, - произнёс он, голос был неожиданно мягкий, почти бархатный, но в нём слышались скрытые стальные нотки, словно нити железного паука. - Пунктуален, это хорошо.

Григорий склонил голову: не поклон, но уважительный кивок.

- Милорд, барон. Я принёс заказ.

Дворянин не пошевелился, лишь слегка приподнял бровь.

- Посмотрим.

Григорий кивнул мне. Я шагнул вперёд, положил свёрток на край стола бухгалтера. Развернул белую ткань и открыл коробку ключом, который мне передал учитель перед входом.

Клинок лежал внутри, слегка сияя на свету. Барон поднялся с кресла: движение плавное, неспешное. Подошёл к столу, взял клинок за рукоять и вытащил его из коробки. Повертел перед лицом, рассматривая. Лезвие ловило свет от окна, мельхиор переливался серебристыми бликами.

Лицо барона оставалось непроницаемым. Он провёл пальцем по долу, проверил остроту: едва коснулся краем лезвия пергамента на столе, тот разрезался без усилия. Взвесил клинок в руке, проверяя баланс.

- Медь бедняков, - произнёс он наконец. - Хорошая работа: ковка чистая, баланс правильный.

Григорий молчал, напряжённо ожидая. Барон повернулся к бухгалтеру.

- Позови Ренара.

Тощий человек поднялся, поклонился и вышел из комнаты. Вернулся через минуту с другим мужчиной.

Ренар оказался невысоким, лет тридцати, в простой коричневой рубахе и жилете. Лицо обычное, ничем не примечательное, но глаза... Глаза были странные - бледно-серые, почти белые, с узким зрачком. Маг? Или кто-то с даром оценки?

Барон протянул ему клинок.

- Проверь.

Ренар взял клинок бережно, поднёс ближе к лицу. Глаза его сузились, зрачки расширились. Он смотрел не на клинок, а словно сквозь него, видя что-то невидимое.

Долгая пауза. Потом удивление? Несколько секунд и он медленно кивнул.

- Клинок очень хорош, мельхиор отличного качества, но помимо это - ничего. Я не обнаружил никаких скрытых магических функций и свойств.

Разочарование медленно появилось на лице заказчика, это явно не то, чего он ожидал для подарка сыну своего знакомого, чтобы укрепить свои связи и влияние.

- Однако, я обнаружил кое-что уникальное. Надпись, милорд. Чёткая, качественная. - Голос оценщика был тихий, немного хриплый. – Это… текст таков: "Клинок «Белый Ветер», изготовлен в кузнице мастера Григория Железнова «Алая Подкова», квартал Старых Стен, Аргонис, год четыреста двадцать седьмой от основания Королевства Серебряных Шпилей". – Ренар явно тратил много сил на то, чтобы «видеть» вещи.

Барон взял клинок обратно, снова повертел. На губах проявилась едва заметная усмешка: довольная, но холодная.

- Прекрасно.

Барон усмехнулся и обернулся к бухгалтеру.

- Сын Вальтера будет доволен. Как его там? Эдрик? Эдвард?

- Эдрик, милорд, - ответил бухгалтер, листая гроссбух. - Эдрик Каменный, сын лорда Вальтера Каменного, двенадцать лет исполняется через две недели.

Барон кивнул, глядя на клинок.

- Подходит. Запиши в книгу долгов рассрочку для Григория Железнова.

Бухгалтер тут же ответил:

- Будет сделано, милорд.

Барон вернул клинок в коробку, закрыл крышку. Повернулся к Григорию. Взгляд стал жёстче.

- Работа хорошая, Железнов. Я доволен, думаю, Лорд Вальтер тоже будет доволен, точнее: я уверен. - Пауза. - Это снимает... скажем так, часть твоих обязательств передо мной.

Григорий сжал кулаки, но лицо осталось спокойным.

- Часть, милорд?

Барон усмехнулся: звук сухой, без тепла.

- Разумеется. Долг в двадцать златых остаётся. Но, как и обещал, я готов дать тебе... более выгодные условия по рассрочке. Скажем, будешь платить по одной золотой монете в квартал. Это справедливо, не находишь?

Одна золотая в квартал. Это... терпимо. Не погашение долга, но и не прежнее удушение. Григорий вынужденно склонил голову.

- Благодарю, милорд.

Барон махнул рукой небрежно.

- Ступай, Железнов, работай дальше. Может, ещё обращусь к тебе с заказами. - Взгляд его скользнул по мне.

Я тут же поклонился, глубже чем Григорий, почти пополам, как видел в прошлой жизни делают младшие азиатские офисные сотрудники. Барон даже не посмотрел в мою сторону и уже вернулся к креслу с коробкой в руках. Бухгалтер снова склонился над гроссбухом, перо заскрипело по пергаменту. Ренар стоял у стены, бледные глаза были безразличны и усталые.

Мы вышли. Дверь закрылась за нами с глухим стуком. Коридор, затем прихожая. Охранник у входа кивнул нам молча. Мы шагнули на улицу, и я выдохнул.

Не осознавал, что задерживал дыхание. Григорий остановился в паре шагов от дома барона, прислонился спиной к стене соседнего здания. Закрыл глаза, широкая грудь поднялась и опустилась – это был долгий, медленный выдох.

Когда мастер открыл глаза, в них было что-то похожее на облегчение. Не радость (слишком рано), но напряжение точно немного спало.

- Одна золотая в квартал, - произнёс он вслух, будто проверяя слова на прочность. - Не полное снятие