Ложная девятка 10 (СИ) - Риддер Аристарх

Потому что если «Фаворит» был просто машиной чуть выше среднего класса с невиданным для СССР уровнем комфорта, который ещё и доступен в принципе для всех, то вот такое вот купе, как «Чемпион», — это уже стопроцентно статусное потребление. Эта машина для тех, кто готов платить деньги за то, чтобы быть, скажем так, не таким, как все, на дороге.

И ещё один момент, который меня зацепил.

На ЗИЛе изначально закладывают возможность участия в автоспорте. Причём не где-нибудь, а в европейских туринговых сериях.

Омологация это когда гоночную машину официально допускают к соревнованиям, подтверждая, что она соответствует всем техническим требованиям серии и что таких машин выпущено достаточное количество для продажи обычным людям. То есть ты не можешь просто сделать один гоночный болид и приехать на соревнования. Нужно доказать, что твоя машина, серийная, что её можно купить в автосалоне.

Так вот, итальянцы из Italdesign уже прорабатывают гоночную версию «Чемпиона» под Group A усиленная подвеска, облегчённый кузов, доведённый до двухсот двадцати — двухсот сорока лошадиных сил мотор. Цель European Touring Car Championship. Причём в перспективе даже обсуждают возможность советского этапа.

Представляете? Гонки международного уровня где-нибудь в Лужниках или на специально построенной трассе. Западные пилоты в СССР. Это была бы бомба.

Машина изначально проектируется с прицелом на то, чтобы показать: советский автопром может конкурировать на треке с Honda, Volkswagen и остальными. Не просто продавать купе, а биться с ними в честной борьбе на гоночной трассе.

И на самом деле это тоже ещё одна примета эпохи. И ярчайшее отличие от того, что я помню по школьному курсу истории.

Ведь если мне не изменяет память, то несостоявшийся генсек Горбачёв — тот, который «перестройка, гласность, ускорение, конструктивность» и прочее, могильщик Советского Союза, — он начинал как раз с борьбы с привилегиями. С уничтожения технологической оснастки «Чайки», например. Закрытия её производства. И с того, что как раз вот такие вот статусные и роскошные вещи должны были исчезнуть.

А Романов, которого всех изначально позиционировали как сторонника жёсткой руки, жёсткого курса, этакого сталиниста, и который действительно проводит эту политику там, где это необходимо, он наоборот не борется с привилегиями, не борется с роскошью. И именно при нём стало это возможно.

Вот такой вот парадокс, который лично мне нужно осмыслить. Да и я думаю, что и историки будущего тоже будут ломать голову на тему того, как так получилось, что вот такой вот сталинист стал проводить этот курс.

Мысли о политике, меняющейся стране вокруг меня, даже немного выбили из колеи. Но фотографы быстро меня вернули в чувство, потому что нужно было выполнять свои обязанности лица с обложки.

Фотосессии, моя физиономия вместе с «Чемпионом», фотографии меня за рулём машины на трассе испытательного полигона НАМИ, где проходила эта презентация. Торжественная часть, очередные пожимания рук и прочее-прочее-прочее.

Всё это было достаточно утомительным. Единственное, что скрашивало это время для меня — это то, что мы здесь были с отцом. То, что я как раз успел ещё с ним пообщаться в промежутках между моими обязанностями.

Ну а потом мы — я, отец, Катя с Сашкой, Оля с Олегом, как-никак ещё один двукратный чемпион мира и Европы, мой зять, — вся вот эта компания поехала во Мценск.

Глава 13

Еженедельник «Огонёк» Специальный выпуск, июль 1988

СТАДИОН, КОТОРЫЙ МЫ ЗАСЛУЖИЛИ

Репортаж с открытия новой арены московского «Торпедо»

Двадцать восьмого июня Москва получила подарок. Не к юбилею, не к празднику, просто так. Или, вернее сказать, потому что заслужила. На Восточной улице распахнул двери обновленный стадион «Торпедо» и сорок пять тысяч человек, заполнивших трибуны в этот летний вечер, своими глазами увидели, каким должен быть спорт завтрашнего дня.

Уже подъезжая к стадиону на автобусе, видишь перемены. Широкие тротуары, удобные подходы, новые фонари. Людская река болельщиков широкая, но всё работает как часы. Всё продумали, рассчитали. У входов нет давки, нет толчеи. Контролеры работают быстро, улыбаются. Да, именно улыбаются, непривычно, но приятно.

Автор этих строк бывал на разных стадионах. Видел «Лужники» в дни больших матчей, когда сто тысяч глоток ревут в унисон. Сидел на трибунах киевского Республиканского, любовался ленинградским стадионом имени Кирова, восхищался мощью «Ацтеки» порядком Олимпийского Стадион в Мюнхене. Но то, что открылось взору в этот вечер на Восточной, это нечто качественно иное. Это не просто реконструкция старой арены. Это не попытка догнать Запад. Это наш собственный путь. Это будущее!

Первое, что поражает при виде обновленного стадиона, его масштаб.Трибуны поднимаются амфитеатром, ярус за ярусом. Угол наклона рассчитан так, что видимость идеальная с любого места. Даже с последнего ряда верхнего яруса прекрасно видно, что происходит на поле. Никаких «мертвых зон», никаких столбов, загораживающих обзор. Современная инженерия позволила обойтись без этих архаичных костылей.

Сиденья пластиковые, индивидуальные. Каждое промаркировано: сектор, ряд, место. Никакой путаницы, никаких споров из-за мест. Пришел, нашел свое кресло по билету, сел. Просто? Просто. Но для наших стадионов революция.

Цвета, конечно, клубные: черный и белый. Сектора чередуются один черный, другой белый, снова черный. Издалека создается эффект огромной шахматной доски. Правда видеть эти доску нам точно не придётся. Торпедо в последние годы регулярно собирает десятки тысяч человек на своих мачтах и на новом стадионе аншлаг будет не исключением, а правилом

Освещение это отдельная песня. Свет равномерно заливает все поле, без теней, без темных углов. Телевизионщики потом говорили: снимать тут одно удовольствие. Картинка получается четкая, контрастная. Операторам не надо мучиться с настройками, компенсируя неравномерное освещение.

Подходишь к стадиону и первое, что бросается в глаза это крыша. Не убогий козырек над частью трибун, к которому мы все привыкли, а настоящая современная кровля, укрывающая все сорок пять тысяч зрителей. Металлические конструкции изящно изгибаются над трибунами, создавая ощущение легкости, невесомости, хотя вес этого сооружения исчисляется десятками если не сотнями тонн. Дождь, снег, палящее солнце, теперь всё это останется за бортом. Болельщик пришел смотреть футбол, а не проверять на прочность свой зонтик или панаму.

— Мы закладывали возможность дальнейшего развития, — рассказывает Николай Николаевич Уллас, ведущий архитектор проекта, профессор Московского архитектурного института. — Видите эту конструкцию? При необходимости её можно модернизировать до полностью закрывающейся крыши. Буквально за месяц. Если страна решит, что Москве нужен стадион с раздвижной кровлей — пожалуйста, техническое решение уже заложено. Просчитаны нагрузки, предусмотрены крепления, заложены направляющие. Это не фантазия, это реальная инженерная задача с готовым решением.

Уллас говорит об этом спокойно, как о само собой разумеющемся. А ведь речь идет о вещах, которые еще вчера казались фантастикой. Закрывающаяся крыша? В Москве? На футбольном стадионе? Да, если ты в Москве на Восточной улице.

Но это только начало. Заходишь внутрь и понимаешь: здесь думали о людях. По-настоящему думали, а не для галочки.

Уборные на каждом шагу, забудьте о километровых очередях в перерыве. Их количество рассчитано исходя из продуманных норм: один санузел на определенное количество зрителей. И какие это уборные!

Кафель блестит, краны исправны, мыло есть. Мелочь? Да. Но именно из таких мелочей складывается общее впечатление.

Широкие проходы, удобные лестницы с правильным углом наклона и нескользким покрытием, множество выходов. Организаторы обещают полную эвакуацию стадиона за пятнадцать минут после финального свистка. Проверим на практике, но уже сейчас видно: цифра реальная. При необходимости люди смогут покинуть стадион быстро и безопасно.