Фрау попаданка - Адель Хайд

— Фрау Мюллер, не расстраивайтесь. Сейчас мы всё придумаем.

Барон помолчал пару мгновений, потом спросил:

— Вы можете подъехать в ратушу перед вечерней службой?

— Да, конечно, — закивала я.

— Я буду там. Если опоздаю, дождитесь, — сказал барон.

Подавив желание броситься ему на шею, я попрощалась.

На обратном пути подумала, что, ну, как-то с пустыми руками к барону в ратушу идти не очень хорошо, всё-таки выдернула человека из замка, заставила вечером приехать на работу. И я решила испечь пирог, всё равно продуктов было закуплено столько, что я, честно говоря, не рассчитывала на то, что всё это съедят.

Ведь всегда самым страшным для меня было, а что, если не хватит.

Взяла с собой документы, которые требовались на регистрацию, и вписала туда название моего заведения — «Золотой лев».

Кстати, голова льва, выкрашенная жёлтой краской с металлической стружкой, призывно блестевшей на солнце, красовалась и на вывеске.

Голова очень даже удалась, и название было придумано сообща, думали все вместе: и дровосеки, и строители, и Улита с Фрицем.

Среди дровосеков был один невзрачный человечек, тихий, незаметный, но он так здорово вырезал из деревяшек, что голова льва, выкрашенная в золотой цвет… ну, почти золотой, смотрелась просто потрясающе.

Оказалось, что «Золотой лев» — очень популярное название. Почти в каждом городе в королевстве есть таверна с таким названием. И оно не затрагивает никаких религиозных мотивов и ни с чем не пересекается.

Ну, это мы так думали. Но когда я пришла на аудиенцию к бургомистру, и он посмотрел в мои бумаги, и первое, что он спросил:

— Вы издеваетесь?

— Почему? — возмутилась я, почему-то решив, что ему не понравился запах пирога, — пирог свежий, только-только из печки, специально для вас испекла.

Но: как оказалось, дело совсем не в пироге.

— Потому что «Золотой лев» изображён на моём баронском гербе, — строго сказал барон.

— Простите, господин барон, я не знала… — я по-настоящему растерялась, потому что раньше я с настоящими баронами не общалась и не знала, а вдруг это какое-то страшное оскорбление, которое можно «смыть только кровью».

И подумала, что как-то не складывается с открытием.

— Теперь вы не дадите мне регистрацию? — расстроенно спросила я. — У меня нет времени сделать другую вывеску…

Барон молчал. Я обессиленно села на стул, положила пирог, завернутый в пергамент на стол, и приготовилась плакать. Но зарыдать я не успела, потому что мне показалось несправедливым, что из-за фон-барона всё надо переделывать, и я попыталась сторговаться:

— Но ведь мы же не единственный город, где есть гастхоф под названием «Золотой лев». Барон поджал губы:

— Мы не единственный город. Но только здесь, в земле Штирия, есть барон, у которого изображён на гербе Золотой лев.

— Так это же прекрасно! — стараясь, чтобы мой голос звучал радостно и оптимистично, сказала я. — Вы правите этой землёй, у вас Золотой лев на гербе, и в центре вашего города есть таверна «Золотой лев»!

Барон всё-таки зарегистрировал меня. Но прежде, чем отдать мне документы, он задержал их в руках и сказал:

— Фрау Мюллер, ваше заведение должно стать лучшим.

Я вздохнула и, глядя ему в глаза, сказала:

— Станет.

* * *

Ночью долго не могла уснуть, ворочалась, думала: «Как завтра всё пройдёт?»

Барона, кстати, я тоже пригласила. И о нём тоже думала, придёт полюбоваться на «Золотого льва» или нет?

Время было уже предрассветное, когда я наконец-то заснула.

Разбудили меня голоса и шум.

Мне стало страшно, но в спальне я чувствовала себя защищённой, теперь я запиралась на несколько замков.

Во-первых, у меня были закрыты двери в помещение бывшего кнейпе, а во-вторых, двойные двери теперь стояли и в мои комнаты. Я подумала, что если буду заселять постояльцев, то нужно как-то от них отгораживаться, и дровосеки сделали мне дополнительную дверь.

Звуки раздавались снизу.

«Что там происходит?» — подумала я.

Кочерга теперь «жила» со мной в спальне. Я накинула платок на плечи, взяла кочергу и осторожно приоткрыла дверь. Осторожно встав таким образом, что меня не было видно снизу, я увидела страшную картину.

Глава 21. Солёный поцелуй

Внизу двое или трое мужиков ломали мою новую мебель.

— А ну, стой, гады! — заорала я, размахивая кочергой, и ринулась вниз.

В тот момент я не думала о том, что вряд ли мне удастся победить трёх здоровых мужчин. Но я была так возмущена, что не думала вообще.

Уж не знаю, что на них подействовало, то ли мой безумный крик или эффект неожиданности, а только они, побросав всё, ринулись к двери. Но я догнала последнего и всё-таки шмякнула ему кочергой прямо по голове. Я даже не думала о том, что могу его убить или покалечить.

Я была в таком состоянии, которое, наверное, и называют состоянием аффекта.

В общем, когда я смогла соображать, то обнаружила себя в одном белье, со сползшим с плеч платком, с кочергой в руках, стоящей над лежащим мордой в пол мужчиной.

«Надо звать герра Лукаса», — подумала я.

И следующая мысль была: «Открытие всё-таки откладывается…»

* * *

Так меня и нашла фрау Улита. Вернее, Фриц, который пришёл с ружьём в руках, а за ним со скалкой в руках шла фрау Улита — смелые мои старички.

— Ой, Святая Дева Мария! — запричитала фрау Улита. — Что ж делается-то…

Она смотрела на разбитые окна, на поломанные столы и стулья, потом увидела лежащего возле моих ног мужика.

— Ой, это кто же его так? — потом посмотрела на кочергу в моей руке, прикрыла в ужасе рот ладонью. — Ой, что делать-то… Фриц, может, закопаем его? У нас там на заднем дворе крапива растёт. Пойдём, пока утро не настало.

И когда я услышала это предложение от пожилой фрау, меня отпустило.

Я подумала, что не всё ещё потеряно, если есть такие люди, которые готовы за мной трупы закапывать.

Ноги перестали меня держать. Я повернулась, глазами нашла целый стул, порадовалась, что мебель из кнейпе не выбросила, её эти вандалы разбить не смогли, села, кочергу положила рядом, пригорюнилась. Но даже слёз не было, просто была какая-то странная опустошённость.

— Спасибо, фрау Улита. Спасибо, Фриц. Давайте, наверное, всё-таки позовём герра Лукаса, — я вздохнула. — Права была мачеха. Отправят меня на каторгу.

И я всё-таки разрыдалась.

— Да живой он! — вдруг крикнул Фриц, который в это время пытался развернуть лежащего лицом в пол мужика.

— Ой… — сказала фрау Улита. — Давайте тогда ему руки свяжем.

И Фриц профессионально связал ему руки. А я подумала,