Патруль 4 (СИ) - Гудвин Макс

— Да там, Петрович, он один пятерых уделал, уже раненный, добивал жуликов ножом.

— А сейчас говорит, ствол к голове этих вот приставляет, — произнёс опер.

— Жулики врут всё, — произнёс я. — Там солнце пекло, вот и галлюцинируют. Не было никакого ствола, был предмет, похожий на пистолет, а именно водяной пистолет, чтобы остудить страждущих.

— Ну а нож в Лето настоящий был?

— Нож был для суши, — выдохнул я.

— Понял. То есть ты парень у нас с ПТСРом, шуток не понимаешь, но субординацию чтишь?

— Видимо, да, — кивнул я.

Александр Петрович Перемышлев — старший оперуполномоченный — едва-едва улыбнулся.

— А с виду не скажешь, что рубака такой, — оценил он меня.

— Я вас в машине подожду, 345-й экипаж, — произнёс я, добавив, — дайте наручники, я свои заберу с них.

И, перестегнув наручники, я забрал свои и оставил жуликов с дедом и старшим опером и ещё одним оперативником в кабинете. А сам спустился вниз в ожидании Бориса.

Выйдя на крыльцо, я жадно глотал воздух. Тут тоже воняло из мусорки у дверей, словно она загорелась от брошенного окурка и кто-то её потушил, однако после кабинета Петровича казалось, что моя форма насквозь пропиталась дымом. На улице только-только начинался день, мимо РОВД ходили люди, тянулись по дороге, пролегающей рядом, машины.

Мой водитель дремал, откинув сиденье. Витя либо чёкнутый, либо у него железные нервы, вот только что он приставлял к голове человека пистолет, и вот он уже спит. И, словно прочитав мои мысли, Витя встрепенулся, открыл глаза и, замечая меня, высунулся из машины:

— Всё, сдал? Едем в район? — спросил он.

— Не, Вить, не расслабляйся. Сейчас опер выйдет, поедем «палку» рубить. Дежурный добро дал, — произнёс я, садясь на место старшего.

— Опера опять… — проворчал Витя. — Вечно у них «на пять минут», а потом полночи по притонам скачешь.

— Ствол дай? — сказал я ему.

— Зачем? — удивился он.

— Ну, ты же законы «о полиции» и «о Росгвардии» не читаешь, нахрена тебе он?

— Как нахрена, а вдруг на меня нападут в районе? Вот, кстати, у меня 16 патронов, да? А вот если на меня бежит 17 человек, я 16 убью, а 17-того?

— А семнадцатому ты скажешь: «Прости, семнадцатый, у меня перерыв закончен, и надо просыпаться!» Ствол, говорю, дай, приказ это!

И Витя наклонился от меня и вытащил из кобуры пистолет, который, как и положено, был на поводке пристёгнутый к его ремню. Я принял его оружие, отомкнул магазин и, повернув ствол для сброса гильзы в сторону своих штанов, я снял его с предохранителя и оттянул затвор. И на мои штаны из патронника упал патрон. Далее я сделал контрольный спуск в пол. Поставил ПМ на предохранитель. И, вставив патрон в магазин, а магазин вставив в рукоять оружия…

— Расскажи-ка мне, Витя, в каких случаях применяется огнестрельное оружие, а заодно отличие применения от использования? — спросил я.

И Витя начал, как по бумажке, читать мне статьи применения и использования, прошёлся также по тому, против кого запрещено применять, и замолчал.

— Я, получается, не должен был угрожать жуликам пистолетом?

— Прикинь, — кивнул я. — Они же не были застигнуты в момент тяжкого преступления и не пытались скрыться. Кража — это у нас не тяжкое, по ней сроки не достигают 10 лет. Не пытались у тебя забрать твоё оружие, не пытались сократить указанное тобой расстояние. Короче, это, Вить, — косяк жёсткий. Но это полбеды, ты почему патрон в патроннике носишь?

— Я забыл разрядить, — проговорил он.

— Далее. Ты когда спишь или закрываешь глаза, почему у машины окна и двери открыты? Тебе вообще всё равно на твою жизнь? Жулик завладевает твоим оружием и валит этих «твоих» 16 человек за тебя, а тебя душит руками, пока ты спишь, или бьёт ножом в шею раз сорок, чтобы ты за секунды кровью истёк. — я замолчал, на Вите не было лица, он смотрел в пол. — Я бы тебе оружие еще месяца два не выдавал. Поставил бы на пост с палкой резиновой. Где ты бы мог отличиться, если на объект жулики нападут. Чтобы орден получить за убийство людей, которых ты так хочешь убивать. Вот только людей там нет, Вить. Есть враг, он преступник, у него чести и понятий нет, он будет тебя валить и валить первым, потому как ты должен быть подготовленный и представляешь опасность. Еще раз, Вить, оружие мы применяем и используем в крайнем случае, когда все законы нам это позволяют. Но знаешь что? Люди по 20 лет служат и ни разу ни в кого не стреляют. И слава Богу. Спрячь обратно!

Я отдал ему его ствол, который он положил в кобуру.

Борис появился через три минуты после моего нагоняя напарнику. Он напялил на футболку затасканную кожанку, из-под которой недвусмысленно выпирал силуэт кобуры. Он запрыгнул на заднее сиденье, пахнув холодным табаком и каким-то предвкушением.

— На Карла Ильмера, — коротко бросил он. — Кузнецов, ты как, стрелять-то сегодня не настроен? А то Петрович про твой «водяной пистолет» до сих пор ухмыляется.

— По ситуации, — ответил я, глядя в зеркало заднего вида. — Куда именно едем?

— Есть инфа, что один кадр появился сегодня в огороде. Скупает краденое, а заодно приторговывает «солью» в Новосибе. А тут у него вроде как склад. Если повезет, накроем.

Мы свернули вглубь проспекта Мира, туда, где с одной стороны проспекта девятиэтажки, а с другой — частный сектор и крутой спуск в те самые Черёмушки. Борис вёл нас поворотами, пока мы не заехали во двор, заставленный ржавыми гаражами.

— Глуши, — шепнул Борис. — Вон то окно на первом этаже, где решетка кривая. Там у него должен быть схрон. Кузнецов, ты заходишь вторым. Младшой, перекрой выезд, если кто рванет из двора.

Мы вышли из машины. Холодный ветер с Каштачной горы задувал под камуфляж. Борис достал ПМ, привычным движением дослал патрон в патронник и поставил на предохранитель.

«Еще один любитель пострелять, пример мне дурной водителю подаёт», — мелькнуло у меня.

Я, естественно, не последовал его примеру, не чувствуя, что тут это необходимо, внутри меня было холодное спокойствие, а лишние мысли отключились, позволяя концентрироваться на объекте.

Непонятно, почему, если они всё про него всё знают, его не взяли уже. Почему на задержание отправили одного Бориса, а не всей командой поехали, непонятно? Оперская тема пахла блудняком и не здраво напоминала мне мои стояния на объектах в ожидании хозоргана.

— Сержант, — Борис обернулся, выходя из машины. — Если там будет жулик, просто делай то, что я скажу, и прикрывай меня.

— Как я пойму, что там жулик? — спросил я.

— Из машины никак. Пойдём со мной, только держись ближе к окнам, чтобы он тебя не спалил.

Я вышел и пошёл к дому, у торца которого мы встали, чтобы пойти вдоль окон. Вот примерно так меня опера с ОСБ и взяли у дома Иры. Но меня-то сутки, похоже, пасли, тут же это какой-то наскок на удачу. Или им всё-таки позвонили и предупредили? Всё-таки хороший опер имеет везде глаза и уши. Ну и мне «везёт» на всякую жесть, поэтому надо быть бдительным трижды! А подойдя к квартире мы позвонили в дверь, и Борис аккуратно толкнул её, а она, возьми да и откройся.

И тут моя рация испуганно прошептала: — Слав, у них оружие, и они идут в ваш подъезд.

Глава 14

Ноут Бум

И я развернулся, приведя АК в боевую готовность, просматривая подъездную дверь, она пискнула,— тот, кто заходил, имел магнитный ключ. И в проёме показалось двое в камуфляже, вот только у них в руках было не оружие, а охотничьи сумки, они весело болтали до тех пор, пока не увидели меня и опера Бориса, ждущими их на первом этаже.

— Сумки с оружием — медленно на пол, без резких движений! — приказал я, и оба товарища опустили оружейные сумки на лестничную площадку.

— Слав, я в подъезд попасть не могу. — прозвучало сзади.

— Вернись в машину. — проговорил я по рации.

— Вы кто такие? — спросил у них опер.

— Мы тут живём! — проговорил первый который был по-страше.