Патруль 4 (СИ) - Гудвин Макс

— Что в сумках? — продолжил опер.

— Ружья. Всё как положено, в чехле, и патроны отдельно, и документы все есть.

— Документы показываем. — Я встал, поставив АК на предохранитель, и сделал шаг к охотникам, а именно на них, один были похожи.

А при них был и паспорт граждан РФ, и оба они были прописаны тут, проживая на разных этажах, и действующее разрешение на хранение и ношение оружия имелось тоже. Имелся и охотничий билет у обоих.

А я проверяя посматривал назад на дверь, ведь меньше всего хотелось попасть под огонь из квартиры во время проверки документов. Бывает же, совпадение у этих двух всё чисто…

И, извинившись перед охотниками, мы пропустили их наверх. И вошли с опером в квартиру. Зачищая комнату за комнатой пустой двухкомнатной квартиры, складывалось ощущение, что это всё-таки блудняк.

— Съехал склад, походу, — произнёс Борис, разряжая пистолет и убирая его в кобуру.

— Понял. — произнёс я.

— Поехали в отдел, хоть твоих воришек оформим, да рапорт тебе отдадим, — произнёс он, и мы покинули квартиру, выходя из подъезда и садясь в машину.

Я первым делом разрядил АК, а Витя ПМ.

— Вить, а давай ты точнее будешь выражаться, — попросил я. — Вижу двоих в камуфляже, у них сумки оружейные. И смотри, когда кто-то выходит из экипажа, он не «Слава», он семьсот какой-то. 745-тый, если мы на 345-том экипаже.

— Понял, — ответил мне Витя. — Что, в РОВД?

— Погодите-ка, пацаны, — произнёс Борис. — Вон они, похоже.

И мы наблюдали, как к подъезду подъезжает пикап, на базе старого Москвича Иж-2715 вроде, у нас такие называли «пирожком». И из него выходят двое, беря коробки из кузова, идут к подъезду.

— Обоих надо брать! — выдохнул Борис и вышел из машины.

— Странно, что нас не заметили. — проговорил я, выходя тоже.

— Под прегабалином и слона пропустишь. — ответил мне опер и спешно пошёл к зданию.

Мы подошли к подъезду и, прижавшись к стене по обе стороны от двери, как в боевике, стали ожидать, пока команда молодости нашей выйдет наружу.

Дверь пискнула, тяжко подалась внутрь. Первым на порог ступил щуплый парень, в куртке-«болонье», полинявшей на плечах. Волосы у чела были сальные, зачёсаны на лысеющий лоб. Второй, что шёл следом, — он был его полной противоположностью: тучный, с одутловатым лицом запойного человека, в толстовке с капюшоном.

— Ну-ка, на пол! Полиция! Руки за голову! — рявкнул Борис, хватая первого за плечо, резко дёргая его от двери.

Я сделал шаг навстречу второму. Тот инстинктивно отступил от меня, но моя левая рука хватила его за толстовку и, упирая в пузо автоматом, я повалил его на пол.

Стальные браслеты плотно обхватили их кисти за спиной, накрепко соединив не только руки, но и общую судьбу на ближайшие часы, а возможно и годы.

— Чё в коробках, орлы? — спросил Борис.

Тот, щуплый, поднял голову, пытаясь поймать взгляд опера.

— Мыло… Хозяйственное. Для стирки, — выдавил он, голос сиплый и неубедительный, словно оправдание прогула в школе. — Оптом дешевле, вот… закупились.

Борис медленно присел на корточки и прошептал:

— Вы от этого мыла не отмоетесь. Сержант, покарауль, как их, если будут бежать, стреляй в пах!

— Есть, стрелять в пах! — произнёс я.

Он встал и подошёл к машине, заглянув в кузов отечественному пикапу. И, протянув руку, чем-то пошурудил внутри.

— Сержант, иди, глянь на мыло. Пока я вызову сюда СОГ.

Я приподнялся и пошёл смотреть то самое, что увидел опер. Картон, проклеенный кое-как, поддался с мягким рвущимся звуком, когда я поддел стволом автомата его упаковку. А внутри, аккуратно уложенные рядами, лежали не куски мыла, вернее не только они, а плотные, связанные резинками и изолентой, пачки медикаментов. Товар видимо проверяли и сейчас, сверху действительно было несколько настоящих кусков хозяйственного мыла, напоминая о в спешке разрушенной маскировке груза.

Борис достал телефон, нашёл в контактах Петровича и набрал, не сводя взгляда с задержанных.

— Петрович, всё. Взяли двоих, с «грузом». Нужен СОГ сюда, полный комплект. Да, тот самый адрес. — Он бросил взгляд на пикап. — Похоже на 228. Да, ждём.

Повесив трубку, он кивнул мне: — Сидим, ждём.

Мы ждали, не выпуская жуликов из виду. Время тянулось, словно резина, и через двадцать минут во двор въехала ничем не примечательная «Лада-Приора». Из неё вышли трое: Петрович в той же расстёгнутой рубашке, молодой парень в очках с дипломатом (следователь) и немолодая женщина в синем халате поверх гражданки, с большим чемоданом (криминалист).

— Ну что, Борь, с уловом, поздравляю, — хрипло бросил Петрович, подходя. Его взгляд скользнул по коробкам. Он кивнул криминалистке. — Валяй, Галь, тут всё по полной.

Далее процесс казался мне рутиной. Наверное, я потому и пошёл в СОБР, потому как там бумажек меньше в разы.

— Понятых надо, — не поднимая головы, сказал следователь. — Двоих. Незаинтересованных.

Петрович посмотрел на меня, потом на окна дома.

— Тут мы пару «охотников» вроде как адекватных видели, — произнёс я, — Сейчас сгоняю, уговорю.

Я снова вошёл в подъезд и поднялся поочерёдно на этажи, где жили те двое. Скрипт общения был примерно один и тот же. Стучу, извиняюсь, предлагаю посмотреть на тех, за кого мы их приняли, и расписаться в парочке документов.

Пока шло оформление, Петрович с Борисом обыскали «пирожок». В бардачке, под кипой синих бумажных салфеток, Борис нашел завернутый в тряпку пистолет. Не ПМ, а травмат сделанный под него. Ствол был расточен под стрельбу боевыми патронами.

— О! 223-я УК РФ, — произнёс Борис.

Криминалист, взяв его в перчатках, бережно положил в отдельный пакет. Теперь к сбыту прибавлялось еще и изготовление оружия.

Вызванный эвакуатор тихо увез «пирожок» на штрафстоянку. «Груз» и «травмат» увезли с собой следователь с криминалисткой. Жуликов, окончательно сникших, погрузили в нашу машину. Охотники-понятые, оставив свои подписи в протоколах, разошлись по домам.

А Петрович, перед тем как сесть в свою «Приору», подошел ко мне, достал пачку сигарет, но, вспомнив, что я не курю, сунул её обратно.

— Ну что, сержант, повеселились? — спросил он, и в его усталых глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно похожего на уважение. — Теперь твоих воришек с колёсами на этом фоне вообще никто не заметит. Заскочешь с рапортом в РОВД, там всё оформим.

И он пошёл к своей машине. Мы с Витей молча сели в патруль, притом я «запирал» жуликов, садясь сзади. Впереди была еще бумажная волокита, но что у нас по итогу? 158-я, 228-я, 223-я… В целом можно считать нас с Витей молодцами.

Доставив этих двоих в РОВД, я заполнил рапорта, получил на них отметки и, вернувшись в машину, посмотрел на часы, был полдень.

— Ленск, 345-ому. — позвал я.

— На связи. — ответил дежурный ОВО.

— В районе.

— О, а позвони-ка мне. — попросил дежурный.

— Вить, какой номер в вашей дежурке? — спросил я и, получив номер, набрал его.

Бегло я рассказал, что было сделано, и сказал, что подробнее я отражу в рапорте. В награду я получил снятие, прибыв на которое я отстоял там три часа, а потом пошёл на обед. Я и Витя обедали в отделе, тут была такая же комната для приёма пищи, как и в Кировском, и, погрев еду в микроволновке, скинув броню, я перекусил и, видя, что остаётся еще время, вернулся в машину и, откинувшись на спинку кресла, закрыл тачку на все замки, поставив таймер на 15 минут, закрыл глаза.

И я даже уснул, наверное, но по машине что-то постучало. И, продрав глаза, я увидел майора полиции Гусева, того самого старшего дежурного по Управлению. И, открыв дверь, я вышел, выпрямившись, поздоровавшись.

— Здравия желаю, товарищ майор.