Вперед в прошлое 15 - Денис Ратманов

Теперь вопрос, стоит ли ей говорить о том, что ее способность — мой подарок? Так талант у нее был всегда, просто усилился. Посмотрит на меня сестричка, как на дурачка, пальцем у виска покрутит. Нужно за ней понаблюдать, понять, как он будет развиваться и окажет ли какое-то влияние на реальность, и только тогда говорить.

В конце концов, почему-то в списке появилась именно она. Значит, Наташа сможет достойно распорядиться талантом, и он точно не сделает мир хуже…

— Ты чего заснул? — спросила меня мама и кивнула мне за спину. — Смотри, все уже вышли, а мы чего сидим?

Алтанбаевцы потянулись к другому краю ряда, который уже освободился. Я поднялся и стал протискиваться между стульями с откидными сидушками. Очень хотелось подойти к главрежу, и я не смог противиться этому желанию, пропустил маму и бабушку к выходу, а сам направился к носачу, который встал и неторопливо, все так же потирая подбородок, смотрел на пустую сцену.

— Здравствуйте!

Мой голос заставил его вздрогнуть, он обернулся, глубоко посаженные глазки сверкнули недобро.

— Это ведь вы режиссер спектакля?

Если начнет открещиваться, значит, недоволен игрой, если скажет, что он, значит, изменил свое мнение.

— Ну-у… — протянул он. — Не я один. А что вы хотели, молодой человек?

— Хотел узнать, как вы оцениваете работу актеров.

Он посмотрел уже с любопытством, но руку от подбородка не убрал.

— А зачем это вам?

— Пишу заметку для школьной газеты, — улыбнулся я. — Мне интересно мнение того, кто вдохнул в спектакль душу.

— Тебе понравилось? — удивился он.

— В общем, да. Реализация далека от авторской задумки, но иначе наше люди не восприняли бы, и это было заметно по первой части.

— Это не «Фауст», — мотнул головой главреж и пожаловался: — Получилась какая-то мелодрама. Я не знаю, хорошо это или плохо. Наверное, хорошо, люди прониклись, некоторые даже плакали, признаться, и меня проняло — но авторская задумка полностью искажена. Генрих из главного персонажа превратился в… я даже не знаю, как это назвать.

— Понятно. На первый план вышли Мефистофель и Маргарита, именно она противопоставлена злу.

Главреж посмотрел на меня с уважением.

— А что вы скажете про актерскую игру? — повторил вопрос я.

— Валентин Савельев, Мефистофель, — очень талантливый актер. Ну и девочка, конечно, не бесталанна.

Ну да, ну да, противный ты носач. «Не бесталанна».

— По-моему, именно она спектакль и вытянула, — не сдержался я. — Именно ее игра превратила философскую вещь в мелодраму.

Он, конечно же, видел это на репетициях. А может, и нет. Но то, что Наташка затмила главного героя — факт, который невозможно отрицать. Может, именно это его и бесило.

— Вы считаете, что это хорошо? — начал злиться он, и я поспешил свернуть беседу.

— Спасибо за уделенное время. Я не буду писать про мелодраму, обещаю. Я ведь не профессиональный журналист, чтобы подставлять людей, адаптируя материал под повестку. До свидания.

— До свиданья, — буркнул главреж, а я побежал к двери догонять последнего зрителя.

В холле гудел народ. Мне сразу вспомнился КВН и торговля в зале. Сюда Алла-Мария не добралась, и все было интеллигентно. Интересно, выжила ли спонсорша после нашей с Наткой совместной работы с залом? И спросить не у кого.

Большая часть зрителей собралась под фонарями и не спешила расходиться. Люди роились и мерно гудели. Наши: и ученики, и учителя, и члены тайной ложи, то есть мой клуб — окружили Верочку, которая, видимо, анализировала увиденное с привязкой к оригиналу. Боря, Каюк и алтанбаевцы, в которых проснулась тяга к познанию, были тут же.

Мама, бабушка, тетя Ира ждали меня, и я к ним подошел. Ирина, одетая в скромное платье по возрасту, воскликнула:

— Пашка, как же здорово! Какая Наташа молодец, я так плакала, остановиться не могла, аж стыдно. А сейчас на душе так легко-легко, хочется взлететь. Когда она выйдет? Хочется все это ей сказать.

— Не ожидала, — сказала бабушка, повертела в руках трубку, но курить передумала.

Ирина достала тонкую длинную сигарету и протянула ей. Мама помахала перед лицом и отступила на шаг.

— Пусть поступает в свой театральный, — дала добро бабушка, — и развивает талант, я ее недооценила.

Мама тяжело вздохнула и призналась:

— А я хотела, чтобы она поступила в медучилище. Туда она точно поступит, а в театральный — не факт.

Ну вот, опять начинается. Я спросил:

— Мама, а кем тебе в детстве не хотелось быть больше всего?

Она задумалась и выдала:

— Бухгалтером. Считать деньги и выдавать зарплату, отвечать за это. Я бы с ума сошла и раньше времени поседела! Чуть ошибся — в тюрьму!

— А теперь представь, что у бабушки там связи, в вузе, где на бухгалтера учат, и она устроила тебя туда просто потому, что так проще. А тебе — мучиться с этим всю жизнь или переучиваться. Не надо Наташке в медучилище, она, слава богу, нашла свой путь. И Боря нашел.

— Правильно, — кивнула бабушка, — пусть дети будут счастливы! Боря на художника пойдет?

— Думаю, да. Пусть сам решает.

— Так когда Наташа выйдет? — спросила Ирина еще раз, в ответ я пожал плечами.

— Скоро. Думаю, она подойдет к вам, ей переодеться надо, грим смыть. Я еще вам нужен?

— Всегда нужен, — улыбнулась бабушка, — как же мы без тебя? Но если надо, беги к друзьям. Мы Наташу подождем и посидим в каком-нибудь кафе.

— Наташка, скорее всего, пойдет с друзьями. Но вы ее дождитесь, это правильно.

Я подбежал к нашим, ввинтился в толпу, где Верочка уже закончила рассказ — самое интересное пропустил! Услышал только ее вопрос:

— Не пожалели, что пришли, Геннадий Константинович?

Дрэк помотал головой.

— Ни в коем случае! Мне очень понравилось, особенно — вторая часть. Легко стало на душе, аж взлететь захотелось. — Он посмотрел на алтанбаевцев. — Вот уж кого не ожидал увидеть, это вас.

— А че, мы не люди? — возмутился Крючок.

Карасиха, стоящая чуть подальше, крикнула:

— Натаха ваще молодец! Так отожгла, аж на слезу пробило. Меня! На слезу!

— Ну а что, ты не человек? — спокойно сказала Вера. — Тем более