Во власти Скорпиона. Большая игра - Гриша Громм

Они продолжают трындеть, сдавая свои планы, а я откидываюсь на спинку стула и смотрю на Сашку. Он смотрит на меня, его лицо выражает лёгкое недоумение.

— Ну что, господин? — тихо спрашивает он. — Как думали, так и вышло.

— Да, — говорю я, и на губах у меня появляется улыбка. — Эти ушлёпки действительно решили, что могут меня обмануть. Вот наивные, даже жаль их немного…

Я достаю из кармана мобилет, нахожу в контактах номер Толика. Набираю.

Передаю гвардейцу всё, что услышал от бандитов. На том конце — короткий, едва слышный выдох, потом тихое:

— Понял. Сколько их?

— Шестеро. Вооружены дубинами. Настроены серьёзно. Будь осторожен, они не дураки и драться умеют.

— Разберусь. Буду ждать.

— До связи. Жду отчёт.

Кладу трубку. Сашка смотрит на меня, ждёт продолжения.

— Так что, господин? — переспрашивает он. — Теперь что?

— Теперь мы слушаем, — говорю я, снова поворачиваясь к аппарату. — И смотрим, как Толик отработает. И как наши метки поведут себя в реальной переделке.

А я сижу, пью остывший кофе и думаю о том, что иногда самый прямой путь — дать людям достаточно верёвки, чтобы они сами себя повесили. Я вручил им шанс честно отработать свою свободу. Они выбрали предательство.

Значит, теперь они — не просто наёмники для диверсии. Они — расходный материал. И урок для всех, кто в будущем задумает меня обмануть.

Толик справится. Я в этом уверен. Он не стал бы моим гвардейцем, если бы не умел думать и действовать в критической ситуации.

Смотрю на Сашку. Он сидит, не шелохнувшись, его глаза прикованы к динамику, будто он может увидеть сквозь него.

Сейчас начнётся. И мы услышим всё. Каждый удар, каждый крик, каждое слово. Благодаря Фёдору и его устройствам. И благодаря моему решению не доверять тем, кому доверять нельзя.

Жизнь, как всегда, оказывается интереснее любого плана.

* * *

Деревня Старое Аджи-Кой

Толик не бежит сразу. Сначала бросается в угол своей лачуги, где под половицей лежит спрятанный в тряпье пистолет. Засовывает его за пояс под рубаху. Потом хватает тяжёлый лом, который валяется у порога, — более убедительное и менее подозрительное оружие для простого парня.

Только тогда он выходит их дома и крадётся на звук, чтобы застать этих идиотов врасплох. Но тут звучит женский визг.

Девушка — совсем молоденькая, лет восемнадцати — прижата к стенке сарая двумя мужчинами в замызганной одежде. Один держит её за руки, другой, ухмыляясь, водит грязными пальцами по её лицу.

Остальные четверо стоят чуть поодаль, оглядываясь по сторонам, с дубинами в руках. Их лица напряжены, но глаза горят алчностью и похотью.

— Отстаньте! — всхлипывает девушка, пытаясь вывернуться. — Помогите! Отец!

— Ничего твой папа не услышит, красавица, — хрипит тот, что держит её. — Сейчас мы с тобой по-хорошему…

Толик не окрикивает их и даже не пытается оповестить, что он здесь. Он появляется как тень, и первым же движением всаживает конец лома в бок ближайшему бандиту. Тот ахает, сгибается пополам и падает на землю, хватая ртом воздух.

Остальные оборачиваются, застигнутые врасплох. Они явно не ожидали такого сопротивления.

— Ты чё, сука? — рявкает тот, что щупал девушку, отпуская её и разворачиваясь к Толику. Он крупнее других, с перебитым носом и диким взглядом.

Девушка, воспользовавшись моментом, вырывается и отпрыгивает к стене, её глаза, полные слёз, прикованы к Толику.

Его движения отточены годами тренировок в гвардии Скорпионовых. Лом в его руках превращается в смертоносное оружие. Толик наносит короткие, хлёсткие удары по суставам, по коленям, по кистям, выбивая дубинки из рук напавших.

Первый бандит с перебитым носом получает прямо в кадык. Он хрипит, хватается за горло и откатывается в сторону. Второй, пытавшийся зайти сбоку, получает удар по руке — хруст кости отчётливо слышен даже в суматохе. Третий просто пытается убежать, но Толик догоняет его за два шага и бьёт ломом по спине, сбивая с ног.

Это занимает меньше минуты. Шестеро лежат на земле: кто стонет, кто хрипит, кто пытается ползти. Толик стоит над ними, тяжело дыша.

Только теперь он поднимает голову и кричит, но не от страха, а громким, тревожным голосом, который несётся над крышами:

— Тревога! К оружию! Грабители!

Из домов тут же начинают выскакивать мужчины — с топорами, вилами, охотничьими ружьями. Женщины — с серпами, сковородками, кто с чем. Они видят незнакомцев с дубинами, которые, хромая, уже бегут прочь, плачущую девушку у стены и «Трофима», стоящего с ломом в руках.

Сергей появляется одним из первых. Он смотрит на девушку, которая, рыдая, бросается к нему, потом на Толика, потом на бандитов.

— Что здесь происходит? — спрашивает он.

— Они… они напали на меня, — выдыхает девушка, прижимаясь к отцу. — Хотели… Трофим… Трофим меня спас.

Взгляд Сергея скользит по лежащим бандитам, по лому в руке Толика. Что-то в его глазах меняется.

Суета длится несколько минут. За бандитами отправляют погоню.

Толик стоит немного в стороне, опираясь на лом, и медленно приходит в себя. Адреналин отступает, и он начинает чувствовать, как ноют мышцы и дрожат руки.

Он сделал всё как надо. Спас девушку, поднял тревогу, бандиты сбежали. Всё по плану. Граф будет доволен. Миссия выполнена.

Девушка, Маша, подбегает к нему. Её лицо заплакано, но теперь на нём сияет безмерная благодарность.

— Трофим… — шепчет она и, не в силах сдержаться, бросается ему на шею, обнимает так крепко, как только может. — Спасибо… Спасибо тебе большое! Если бы не ты…

Её тело дрожит, и Толик, слегка растерянно, похлопывает её по спине. Он не привык к такому внезапному проявлению благодарности со стороны девушек. Но ему приятно.

— Да ладно… Всё нормально. Нельзя же было стоять и смотреть, — и это вовсе не игра, он бы сделал это ещё тысячу раз и без приказа.

К ним подходит Сергей. Он смотрит на Толика долгим, изучающим взглядом. Потом протягивает руку. Толик, высвободившись из объятий девушки, пожимает её. Рука Сергея твёрдая и сильная.

— Спасибо, Трофим, — говорит Сергей, и его голос звучит искренне. — Неизвестно, что бы эти подонки успели натворить, если бы не ты. Ты спас не только мою дочь. Ты спас честь всей деревни. Мы не забываем таких дел.

— Да я просто… оказался рядом, — скромно говорит Толик, опуская голову. — Рад, что был полезен. Это же мой дом теперь.

— Именно, — кивает Сергей. Его голос звучит почти торжественно. — Это теперь твой дом.