Во власти Скорпиона. Большая игра - Гриша Громм

— Жаль, — говорю я, но не разочарованно, как применить этот агрегат в другом месте тоже появляются мыслишки. Кто мешает отслеживать тварей на Изнанке, например? — Продолжай работать. Как появится образец — сразу ко мне. А пока сосредоточься на другом.

— На чём? — оживляется Фёдор.

— На переводчике для разумных муравьёв. Как продвигается?

Тут его глаза снова загораются. Он отодвигает в сторону кучу железок и достаёт из-под стола другой прибор. Тот выглядит ещё более абстрактно: несколько кристаллов разного цвета, заключённых в медную оправу, соединённых проводами с небольшим плоским экраном, похожим на матовое стекло.

— А вот тут всё гораздо интереснее! — восклицает он. — Конечно, надо проверять на месте, но… несколько базовых слов устройство уже способно переводить! Вернее, не переводить, а улавливать смысловые вибрации и проецировать их в виде простых символов на экран! Смотрите!

Он включает устройство. Кристаллы тускло светятся, на экране возникают хаотичные полосы. Фёдор достаёт муравьиную ферму из одного из ящиков и наводит на неё. На экране полосы начинают упорядочиваться, складываясь в простые пиктограммы: что-то вроде солнца, тени, стрелки.

— Видите? Это — «свет», «тьма», «движение»! Конечно, это примитивно, и обычные муравьи совсем не те, что с Изнанки, но это начало!

Я смотрю на эти мигающие символы, и внутри что-то щёлкает. Возможность общаться с муравьями не на уровне интуиции и жестов, а на уровне хоть какого-то понимания — это прорыв. Это может дать нам доступ к их знаниям об Изнанке, к их помощи в добыче ресурсов, да к чему угодно.

— Что нужно для улучшения работы устройства? — спрашиваю я.

Фёдор выключает прибор, его лицо становится серьёзным.

— Нужно всё настраивать на месте. Записывать, что «говорят» муравьи в конкретных ситуациях, расшифровывать эти вибрации, привязывать их к действиям или объектам. Создавать базу, своего рода словарь. Чем больше данных — тем точнее будет перевод. Это долгая и кропотливая работа… — он бросает на меня неуверенный взгляд.

— Значит, так, — говорю я, принимая решение мгновенно. — После того как разберёмся с диверсией, хватаешь Алексея. Муравьи его знают и, надеюсь, доверяют. И вы вместе идёте на Изнанку, в их город. Ты делаешь всё необходимое для создания этого словаря. Записываешь, настраиваешь, расшифровываешь. Всё, что нужно.

Фёдор смотрит на меня, и его глаза округляются от ужаса.

— Как… я сам? На Изнанку? К муравьям? Господин, я… я артефактор, а не полевой исследователь! Я… я могу тут, в лаборатории…

— Тебя, что, нужно за ручку подержать? — перебиваю я. — Алексей с тобой будет. Он сильный, он их знает. Он не даст тебя тронуть. А ты — специалист. Кто, кроме тебя, сможет настроить этот прибор и собрать данные? Я? Олег? Нет. Только ты. Ты хотел служить роду, использовать свои навыки? Вот тебе возможность.

Он замирает, его лицо бледнеет, потом краснеет. Видно, как в нём борются страх и желание доказать свою ценность. Наконец, он опускает голову, потом гордо поднимает её:

— Вы правы, господин. Простите за слабость. Всё будет сделано. Я настрою прибор, соберу данные. Создам словарь.

— Вот и хорошо, — киваю я. — Подготовь всё, что нужно. Как только Алексей освободится — отправляетесь. И, Фёдор, это важно. Возможно, это ключ к тому, чтобы получить могучих и верных союзников. Цени такой шанс.

— Понимаю, — говорит он твёрже. — Не подведу.

Оставляю его среди его хлама с новой, пугающей, но важной задачей. Выхожу из лаборатории и иду в столовую. Пора позавтракать. А после завтрака — нужно будет провести окончательный инструктаж для наших диверсантов. И проследить, чтобы служанка аккуратно вшила устройства в их одежду.

Мысли возвращаются к муравьям. Если Фёдор действительно сможет наладить с ними более-менее внятный контакт… Это изменит очень многое. Они знают Изнанку как свои пять… лапок, или сколько их там. Они могут стать не просто союзниками, а источником знаний, проводниками, может, даже войском в каком-то смысле.

Сажусь за стол, наливаю себе кофе. За окном уже яркое утро.

Олег муштрует новобранцев. Фёдор в своей лаборатории паяет последние контакты в следящем устройстве.

Где-то в деревне Старое Аджи-Кой Толик, наверное, уже завтракает похлёбкой и готовится к своему «героическому» дню.

А в Ялте Давид Кабанский только что получил моё письмо и давится своим утренним кофе.

Эх, не жизнь, а сказка.

Глава 12

Усадьба барона Кабанского, в это же время

Давид Кабанский сидит в своём кабинете и смотрит на письмо от графа Скорпионова. Время почти подошло. А у него до сих пор нет ни капли того чёртова птичьего молока.

Несмотря на все усилия: пение служанок, уговоры, угрозы превратить птицу в чахохбили — глупая тварь лишь шипела и пыталась лягнуть. Никаких намёков на лактацию.

«Всё это какая-то фигня, — думает Кабанский, громко отпивая из кружки свой утренний кофе. — Полный бред. Птицы молоко не дают. Значит, Скорпионов наверняка хочет меня как-то обмануть. Подловить на незнании. Привезёт какую-нибудь подделку, а я не смогу доказать, что это не оно. Или, того хуже, притащит настоящее, а у меня ничего не будет, и я окажусь в дураках».

Мысль об этом жжёт его гордость. Он, Давид Кабанский, будет посрамлён каким-то выскочкой? Никогда!

«Ну что ж, — решает барон, отставляя кофе. — Если он хочет обмана, он его получит. Только не в ту сторону, в какую рассчитывает».

Его люди уже ведут какое-то время свою, тихую охота. Да, им официально запретили закрывать разломы и охотиться на монстров после того инцидента. Но запрет — это бумажка. А победа над Скорпионовым — дело чести.

И Давид уверен: запрет скоро снимут, стоит только нужным людям пошептать и нужную сумму перевести. А пока… пока можно чуть-чуть его нарушить. Ради высшей цели.

В этот момент дверь в кабинет со скрипом открывается. Входит один из его гвардейцев, Семён. Вид у него не очень. Лицо перебинтовано, одна рука на перевязи, в глазах — смесь усталости и торжества.

— Барон, — хрипит он, чуть не падая от усталости. — Добыли.

Кабанский резко поднимает взгляд.

— Молоко?

— Да. У того… существа. В Изнанке, где-то болото вонючее. Чудище, похожее на жабу размером с корову. Но с какими-то… выростами на брюхе. Как соски.

Кабанский морщится, представляя эту картину. Но интерес берёт верх.

— И что? Выдоили?

Семён кивает, осторожно касаясь своего припухшего лица.

— С трудом. Оно агрессивное оказалось. Язык как