Патруль 4 (СИ) - Гудвин Макс

— Печально слышать, что в Кировском верят суевериям, — произнёс я, а для себя поставил галочку. И ведь правда, где я, там жесть постоянно. Видать, мироздание подсовывает мне всё новые и новые испытания, как плату за шанс пожить второй раз.

— У нас в Ленинском никаких суеверий нет. Если что, должность для тебя в РОВД подберём, — произнёс Петрович, закуривая. — А жулика мы вашего найдём, протекторы у нас есть, время отъезда есть, через «Безопасный город» посмотрим и найдём тачку, а с ней и хозяина.

— Только если он номера не замазал грязью, — произнёс я. — И шины не поменяет, пока вы ориентировку на него дадите всем районам. Кстати, с каждой секундой время уходит, сколько прошло, он уже мог город покинуть.

— Не кипишуй, сержант Кузнецов. (произнёс он слово из блатного сленга призывающее «не суетиться») Слушал в детстве сказку про Питера Пэна?

— Ну так… — произнёс я.

— Там был такой капитан Крюк, который ничего не боялся, кроме крокодила с тикающим будильником в брюхе. Так вот, полиция — это такой вот крокодил. Если ты преступник, то мы тебя найдём: через день, два, три, год — но найдём.

— Я понимаю, сам ротного ленинцев отговаривал от самурайского геройства, чтоб не заминали дело и не возмещали магазину стоимость этих буков, — выдал я.

— Удары надо принимать и учиться на них, а не тоналкой их замазывать. Ротный у них, видимо, не с земли пришёл. Может, армейский?.. — пожал он плечами.

А через полчасика была дана ориентировка, было и видео, как серебристый Хёндай бодро едет с места преступления. На водителе была медицинская маска, а номера предсказуемо заляпаны грязью. А «План-Перехват», результатов, конечно же, не дал. Но зато был подозреваемый и приблизительный район, в котором этот Хёндай растворился, и это был Октябрьский район, где-то в микрорайоне Солнечном.

— Вить, дай телефон Сталина? — попросил я своего водителя и, получив номер командира роты, я набрал его. — Товарищ Сталин, разрешите проявить инициативу?

— Еще одну? — спросил он у меня.

— Если от меня, как с козла молока, в районе, разрешите проехать в Октябрьский и поискать Хёндай во дворах.

— Разрешаю, — выдал он.

— Благодарю.

И я набрал Петровича и, заехав в РОВД, взял у него фото гипсового слепка и очертания шинного протектора на бумаге, выехал на патрульке «кататься» по Октябрьскому, благо пробки начнутся только в 8.

Мы колесили по дворам Солнечного, густо заставленным машинами, колесили, лавируя между парковочных мест, которых никогда не хватает обитателям человейников. Прошел час, два, три. А я всё подходил к найденным серебристым Хёндаям и примерялся к их шинам со слепками, не забывая смотреть и на другие признаки. Вряд ли вор заехал на мойку, поэтому у него на машине будет и грязь, и пыль, а вот номера либо всё еще замазаны грязью, либо отмыты.

И, прилично так задолбавшись, я шёл по очередному двору к очередному светло-серому хёндаю, пока Виктор клевал от усталости носом в машине.

Он был припаркован в линейке других машин. Я подошёл к нему сзади. Среди пыли и грязи всего авто, одно место у него было вымыто идеально, и это были номера. И, встав на колени, я прислонил к шинам оттиск на бумаге и, получив совпадение, набрал Петровича.

— Доброе утро, а пробейте машинку, кто собственник и где живёт?

— Неужели нашёл⁈ — спросил у меня Петрович.

— У меня есть две косвенные улики: протектор, мытые номера и… — протянул я, заглядывая в салон, наблюдая маску в подстаканнике, — и маска в подстаканнике. Всё это косвенное, но мне кажется, человечка можно брать и крепить.

— Уже не крепят, но давай номер, я пробью.

— А 446 КЕ 70, — продиктовал я.

— Пиши. — произнёс через три минуты Петрович, — Розаков Сергей Викторович 1983 года рождения, проживает по адресу Бирюкова 6, квартира 254.

— Принял! Спасибо, — произнёс я вешая трубку.

И я пошёл к нужному подъезду и, потыкав в домофон, мне наконец ответили недовольным женским голосом. Я представился, домофон нехотя открыли. А, поднявшись на лифте на четвёртый этаж, я подошёл к двери и постучал.

— Кто там? — спросили у меня мужским голосом.

— Серё-га! Что ж ты, гад, делаешь⁈ Ты ж меня топишь, с-сука!!! — закричал я.

И мне открыли со словами:

— Да не топлю я, посмотрите, у меня всё сухо!

И первым делом я дёрнул человека на себя за рубашку и всадил ему в пузо апперкот, а потом ткнув мордой в пол, надел наручники.

— Ноутбуки где, тварь! — рявкнул я в ухо давя писхологически.

— В коридоре! — выкрикнул задержанный.

И я заглянул в квартиру. А в узком коридоре старого у шкафчика с зеркалом и правда стояли сложенные ноуты.

— Хорошо, — произнёс я уже спокойно. — За с-суку и тварь прости, но товарищ Сталин за твою голову обещал машину «Победа» подарить.

— Мудак твой Сталин. Я под его руководством служил, и он меня за три месяца до пенсии уволил. Сказал, что я слишком много косячу и пью. А мне чем семью кормить? — выдал Сергей.

— Какую семью? — посмотрел я в квартиру. Она, вроде как, пустовала. Вещей, в смысле, было совсем не много, а вместо нормального дивана в единственной комнате виднелся резиновый матрац.

— Которую она к матери перевезла, вместе со всем моим имуществом. Хату не забрала только потому, что она на мою маму записана, а не на меня.

— Сочувствую, — произнёс я, набирая Потапова. — Мне бы группу сюда, буки вижу, находятся на территории частного владения.

— Отлично! Мы, кстати, к тебе уже выехали! — произнёс бодрый голос старшего опера.

А дальше было всё как по нотам: изъятие при понятых, сопровождение жулика в Ленинский, отметки на рапорте.

А из РОВД я вышел только в 10 утра. Мне даже позвонил дежурный Кировского отдела — оружие-то я там получаю. И, заверив его в том, что всё нормально, я просто работаю, я поехал в Ленинский.

Меня встретили в дежурке — у них тоже сменилась смена и заступила новая. Меня хвалил дежурный, комвзвода, и даже ротный, товарищ Сталин, подошёл и, протянув руку, произнёс:

— Я тогда погорячился у «Ноут Бума». Если тебе у нас нравится — работай. Можно даже напостоянку тебя перевести.

— Спасибо за оказанное доверие, но я еще присмотрюсь к Ленинскому. Слишком другая земля тут, словно в другую страну попал, нежели в Кировском, — произнёс я.

— Ну, смотри! — проговорил ротный, улыбаясь.

— Разрешите наглость? — спросил я.

— Разрешаю.

— А добросьте меня до Кировского отдела охраны?

— Будешь так работать, я тебе личного водителя прикреплю! — произнёс ротный.

Но роль возничего упала сегодня на командира взвода, и уже он довёз меня до родного адреса на Шевченко, 3.

А по пути мне пришло смс от Виктора: «Спасибо, что не сдал меня ротному за косяки с оружием, я еще лучше буду учить закон и стану хорошим ментом!»

Я ничего не ответил. Подумав про себя: Кто я тебе, чтобы тебя сдавать, Иуда Искариот? Да и серебра у ротного не хватило бы, чтобы меня купить. Даже машину «Победа» зажопил… (пускай и пообещал её мне только лишь в моих юмористических фантазиях).

И меня ждала отсыпная и потому — выходная суббота, 6-е сентября 2025 года, и в целом это были бы вполне себе выходные, если бы не первый посетитель моего «отеля». Сдав оружие, я сел на такси и добрался до дома, где снял форму, погадил питомцев, поцеловал Иру и принял душ. Я даже поспал, но в 15:00 меня разбудило приложение ОЗЛ спецсвязи:

«Примите гостя!»

Я вышел на улицу в шортах и тапочках, а прямо перед моими воротами лежало тело с мешком на голове и стояла тонированная Газелька, прикрывая гостя от посторонних глаз. Гость был огромен — не шибко спортивен, но массивен за счёт костей и пуза. Однако я, взвалил его на себя, и махнув рукой газели, пошёл в дом. Затащив в подпол, я первым делом пристегнул его к железной полке наручниками, а вторым — снял с него чёрный мешок, закрывающий его голову, и обомлел, не веря своим глазам. Передо мной был сам…