Патруль 4 (СИ) - Гудвин Макс

Глава 16

Чернобыль, которого не было

Передо мной на коленях и без сознания стоял майор Гусев в гражданской форме одежды, видимо, собирался со смены домой и не доехал. Голубые джинсы и серая рубашка, ботинки — это то, что было при нём. Очень Злой Лес всё слушал и слышал, и там, наверху, приняли решение послать мне его на воспитание.

Вот я не знаю, но мне кажется, такие люди не воспитываются. Гусев — это пёс системы, его задача — быть злым и диким, драть в зашей сержантов и прапорщиков, проявлять свои самые мерзкие качества, но, как ни странно, тем самым держать личный состав всей Златоводской области в тонусе. А то, что он лично так себе как человек, к делу не относится. Вот скажи, Очень Злой Лес, каким должен быть офицер, который вынужден будить стажёров, спящих на картонке?.. Гусев достоин пиздюлей, но не перевоспитания.

И я пошёл наверх, чтобы свериться с ОЗЛ спецсвязью, а там как раз пришло задание с пояснениями: «Цель: воспитание личностных качеств в госте, изучение им должностных инструкций старшего дежурного Росгвардии, ликвидация токсичного отношения к личному составу, привитие софт-скиллов».

Софт-скиллов говорите? В начале мне предстоит рассказать майору, что это такое.

И я, надев шлем, взяв нож и пистолет с транквилизатором, надев чёрную форму и перчатки, взял большую бутылку воды, отхожее ведро и спустил это всё вниз, чтобы всё это поставить гостю. Он приходил в себя медленно, издавая то ли стон, то ли хрип.

— Где я? — протянул он.

— Доброго вам дня, — поздоровался я.

— Ты нахуй кто? — продолжил он.

А я поймал себя на дежавю, что в этом подвале слишком часто звучат именно такие вот вопросы.

— Начнём наш с вами урок с приветствия. Я — смотритель исправительного отеля, а вы — мой гость, Николай Николаевич. Здравствуйте.

— Какого ещё отеля! Почему я пристёгнут? — он дёрнул рукой, и наручники звякнули о железную стойку.

— Здравствуйте, Николай Николаевич, — продолжил я, решив начать всё с начала.

— Ты знаешь, кого ты пристегнул? — пробасил он.

— Старшего дежурного Росгвардии по Златоводской области? — предположил я.

— Сопляк, да тебя на бутылку посадят! В камеру с петухами определят! — буквально выкрикнул мне в шлем гость.

И я покачал головой, направляя на него револьвер.

— Здравствуйте, Николай Николаевич.

— Привет, блядь! — рявкнул он, только замечая в моих руках ствол.

Уже неплохо.

— Смотрите, я не считаю, что вы должны тут находиться, но у нас с вами много работы. Первое: нам нужно сделать так, чтобы ваша речь была более официальной и чтобы вы не переносили личное на служебное. Ваша последняя ночь в качестве дежурного была исчерпывающей, и вас решили исправить.

— Кто решил⁈ — повысил он тон.

— Не-не-не, тон мы тоже не повышаем. Чем раньше вы, Николай Николаевич, научитесь общаться, адекватно вашей должности, тем быстрее вы отсюда выберетесь, — бегло объяснил я ему правила этой игры.

— Что, держать меня будешь тут как раба⁈ Кормить меня, поить, говно за мной выносить⁈ — пробежался взглядом старший дежурный по отхожему ведру и бутылке воды.

— Повторюсь: я тоже не считаю, что вы должны быть тут, но протокол есть протокол. Что вы помните последнее перед тем, как проснуться в моём отеле?

— Это не отель, это подвал! А ты — террорист, а это — захват заложника! Тебя даже не посадят, за меня тебя тупо расстреляют при задержании! — распылялся он.

— Я думаю, Николай Николаевич, что если вы исчезнете навсегда, то все только вздохнут с облегчением. Вся область и даже ваш сын.

— Что ты о нём знаешь, сопляк⁈ — огрызнулся майор.

— О, я читал справку по вашей семье. Сын ваш работает в группе задержания во взводе старлея Димокрика, несмотря на то, что может возглавить и экипаж, и даже взвод, он не хочет этого делать. А знаете, почему?

— Ну и почему⁈

— Потому что перед ним есть отрицательный пример офицера, который слишком сильно вжился в роль старшего дежурного, — ответил я на вопрос.

— Нахуй иди со своими домыслами, — вернул мне он мои мысли, как всегда грубо.

— Вы, Николай Николаевич, выйти отсюда хотите? — спросил я.

— Хочу, конечно. Выйти и тебя вздрючить!

— Сохраните второе желание на будущее, а пока давайте поговорим, что вам для этого надо сделать. Первое: от сотрудников Росгвардии требуется вежливое и корректное отношение к гражданам; от вас же — вежливое и корректное отношение к бойцам Росгвардии.

— Ты сам-то служил? Ты знаешь, какие козлы там работают? Ленивые уроды, а не козлы!

— Вежливое и корректное отношение, — повторил я. — Вот, например, возьмём среднего мента: он, обращаясь к гражданам, должен поздороваться, представиться и озвучить причину обращения.

— А вы? «Э, боец, ты не охренел ли часом⁈» примерно так вы выражаетесь на суточной смене, — спародировал я его.

— Ты не понимаешь, о чём ты говоришь! — покачал головой Гусев.

— Ну тогда мы с вами тут надолго. Сейчас примерно 16:00, еда будет ближе к 18:30. Может чая? — предложил я.

— Сам пей свой чай!

— Ну тогда не смущаю вас более своим вниманием! А, да: вы находитесь далеко от людей, кричать и звать на помощь бессмысленно, — произнёс я, уходя.

Поднявшись из подвала, я поймал еще одно сообщение по ОЗЛ спецсвязи: «Цель: принять посылку в 17:00».

Ну, надо — примем. И, поднявшись к Ире, которая была полностью погружена в рисование картины, я поцеловал её в линию волос и произнёс:

— У нас новый гость, в подвал не заходи, а особенно не заходи без шлема.

— Им бы туда нормальный туалет поставить, — произнесла она.

— Я уже думаю над этим, — кивнул я.

Посылка приехала в той же тонированной «Газели», что и привезла Гусева, только в этот раз они не ждали, а просто выложили ящик у моих ворот, и мне пришлось затаскивать его внутрь. А в ящике были: ноутбук, моток кабеля-интернета, удлинитель, железный стул с круглыми ножками, словно санки, и кандалы — пара штук, с метровой цепью, чтобы была длиннее, чем цепь наручников, и какая-то таблетка размером с большую батарейку, и сложенный в пластиковый пакет резиновый матрац.

И как только я изучил всё содержимое, мне позвонили с незнакомого номера:

— Подключи кабель к ноутбуку в номер к задержанному, кресло тоже ему, кандалы, чтобы гость мог работать. Принцип застёгивания — как у наручников, но замок сложнее. Диск-ретранслятор помести во внутренний карман шлема справа, кнопка включения сбоку, с батарейками разберёшься. Удачи в воспитании! — проговорил голос и сбросил.

Ну вот, зачем было пихать ко мне Гусева? Он, конечно, дурак, но полезный для системы дурак.

И я пошёл реализовывать свою идею. Вот уж поистине: инициатива дрючит инициатора. Надо было мне того урода с дороги приволочь…

И снова я надел шлем, включив ретранслятор и положив его в пазуху шлема, а потом спустился в нём вниз. Гусев сидел на одеяле, но, когда я входил, он встал.

— Матрац, — произнёс я, бросая гостю его новую постель, и мой голос прозвучал грубо, искривлённо, словно несколькими голосами на тон выше и на тон ниже. Ретранслятор делал его неузнаваемым. — Кресло. Ноут. Сейчас подключу к сети, и будем с вами обучаться.

— А если я на себя руки наложу, задушу себя вот этим вот кабелем? — кивнул Гусев на моток удлинителя.

— Вы вольны делать со своей жизнью что хотите! Если вы погибнете, я кремирую ваше тело, а пепел развею над Златоводском. Это будет последняя дань вам как офицеру Росгвардии.

— У тебя дети у самого-то есть? — спросил у меня Николай Николаевич.

— Это не относится к нашей с вами миссии.

— Какой ещё миссии? — нахмурился он.

— Ваша трансформация как офицера сейчас в приоритете. Надевайте и пристёгивайтесь, — бросил я к его ногам кандалы с длинной цепью.