Господин следователь. Книга 12 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич

— Подумаю, — пообещал Василий. — Кажется, у Виктории в Вологде близкая подруга служит. Попрошу, чтобы поинтересовалась. Но сам понимаешь…

М-да… Не уверен, что подруга Виктории Львовны чем-то поможет. Вологда — не наша деревня, где все друг про друга знают, а губернский город. И у меня в соседней губернии никого из знакомых нет, за исключением Николая Бравлина. Не станешь же гимназиста озадачивать таким делом.

Надо еще узнать — чем занимаются лесные ревизоры. В лес ездят и елки пересчитывают? Интересная профессия.

Глава 16

Творчество, как оно есть

Будь я настоящим судебным следователем, которому полагается сидеть в кабинете, допрашивать подозреваемых, которых доставляет полиция, изредка выезжать на место преступления, ждать, пока городовые отыщут улики, голову бы не ломал. В сущности, я свое дело сделал. Сходил в дом Игнатьевых, гостиную, где стоит шкатулка — хранилище драгоценностей, осмотрел, потерпевших и свидетелей допросил, установил подозреваемого. Сидеть бы теперь и ждать результатов наших с Абрютиным запросов, а еще ответа на письмо, которое я отправил в Вологду.

Так нет же, хожу по коридору Окружного суда, все из рук валится. Непривычно, когда у тебя впереди тупик, а не раскрытие преступления. Вон, даже рассказы о Крепгогорском не пишутся. Еле-еле накарябал кое-что для «Изумрудного города», и то, потому что процесс «выкладки» сказки уже запущен, читатели ждут. А еще Анька ждет очередную главу, а не дождется, так может и в Череповец нагрянуть, она такая. Нет уж, пусть медицину изучает, да и с рассерженной барышней связываться не хочу. Я что, враг своему здоровью? Уж лучше подраться с пьяным кузнецом, целее будешь.

Так бы все бросил, да и отправился в Вологду, чтобы побеседовать с титулярным советником Бойковым. Пошел советоваться со своим непосредственным начальником — окружным прокурором, но господин Книсмиц отправил меня к нашему генералу — дескать, служебные командировки находятся в компетенции Председателя окружного суда, с ним и договаривайтесь. Мысленно выматерился, потому что не я должен ходить к Председателю, а прокурор. Ведь это он, в конечном итоге отвечает за раскрываемость преступлений и за работу следователей. Но что взять с Книсмица, который, по слухам, все-таки решил уволиться и теперь досиживает последние дни, в ожидании резолюции на прошение? Опять-таки (и это тоже по слухам), от законной супруги Эмиль Эмильевич все-таки ушел, а вот с госпожой Карандышевой у него что-то там «не срослось». Поэтому, плюнув на субординацию, отправился к Лентовскому, благо, что он оказался свободен.

Николай Викентьевич, выслушав мою горячую речь, покачал головой и сказал:

— Нет, Иван Александрович. Командировочное предписание я вам не подпишу. Дело здесь даже и не в деньгах, деньги имеются. Не вижу смысла в вашей поездке в Вологду. Сами подумайте, что вы сумеете доказать? Допустим, приедете, допросите вы своего подозреваемого, а что дальше?

— Николай Викентьевич, вопрос стоит так — какой результат я получу от допроса? — принялся я рассуждать. — Одно дело, если подозреваемый от всего откажется, другое, если признание подпишет.

— И какой же результат вы получите? — с иронией поинтересовался Лентовский. Встав, Николай Викентьевич прошелся по своему кабинету — по сравнению с моим достаточно большим, но не чрезмерно. Не такой, как у государя императора.

— Он мне признается, что совершил кражу, — ответил я.

Впрочем, ответил не слишком уверенно. Это только мой домысел. А вот возьмет, да и не признается. Признание без колье не доказательство. А просить у Вологодского окружного прокурора санкцию на обыск в квартире Бойкова нет оснований, потому что его родственники двоюродного племянника подозреваемым не считают.

Его Превосходительство мою неуверенность уловил — судья, он получше любого психолога будет, подошел ко мне, положил руку на плечо и мягко сказал:

— Иван Александрович, вы сделали все, что должны были сделать. Бойкова допросят без вас. Вологда — губернская столица, не нам чета. И люди там имеются, и все прочее. Допросят, пришлют нам протокол допроса, а дальше сами решите, как поступить.

Как поступить… А кто его знает, как поступить?

— Еще хотел бы дать вам совет, — продолжил Лентовский. — Кому бы другому такой совет бы давать не стал, но вам скажу. Разумеется, если вы того пожелаете.

— Да, Николай Викентьевич?

Николай Викентьевич сел со мной рядом, посмотрел мне в глаза и сказал:

— Совет простой. Вам, Иван Александрович, пора научиться не только выигрывать, но и проигрывать. И я буду очень рад, если на этот раз вы не сможете раскрыть преступление и посадить в тюрьму преступника.

— П-почему? — вытаращился я на своего генерала. Кажется, даже заикаться начал, чего за мной никогда не водилось.

— Да, понимаю, что вы человек очень трудолюбивый, талантливый. Еще и везение у вас имеется, оно в вашем деле тоже бывает важно. И с нашей полицией вы не просто сработались, а сдружились, что редкость для следователя. Все уголовные дела, которые попадались, вы раскрыли.

— Так чем это плохо? — удивился я.

— Я не сказал, что это плохо, — хмыкнул Лентовский. — Напротив, как председатель суда, я очень рад, что у меня такой подчиненный, как вы. Ваши успехи отражаются и на мне, как на начальнике. И я не ошибся, назначив вас исправляющим некоторые обязанности прокурора. Все жалобы, которые к вам поступают, рассматриваете быстро, и очень качественно.

— Все равно, ничего не понимаю, — пробормотал я. Ладно, что на сей раз не заикался.

Наш статский генерал встал, пошел к столу, взял портсигар (тот самый, который однажды воровал наш бывший коллега) и принялся раскуривать папиросу. Неспешно, скажем так, раскуривал. Видимо, собирался с мыслями. Хорошо, что начальник не трубку курит.

Лентовский раскурил-таки свою вонючую папиросу и продолжил:

— Иван Александрович, я в юриспруденции столько лет, сколько вам самому исполнилось, если не больше. Нет таких следователей, которые все уголовные преступления сумели раскрыть. И прокуроров таких не бывает, чтобы иные процессы не проигрывали. А здесь тот случай, который не стыдно и проиграть. Ну, посудите сами. Кража колье — вещь очень досадная и неприятная. Игнатьевы понесли убыток, и мы с вами, как служители закона, очень расстроены. Но, согласитесь, оба супруга живы-здоровы, а из-за пропажи колье они по миру не пойдут. Да что там — люди они состоятельные, дом собственный имеют. Теперь подумайте — что бы случилось, если бы произошло убийство, а вы его не сумели раскрыть?

Я покивал. Ну да, по миру Игнатьевы не пойдут, а мне пора относиться к преступлениям с профессионализмом, свойственным следователю. Глухарь, так глухарь.

— Так что, занимайтесь своими текущими делами, — посоветовал Николай Викентьевич. — Работайте, а с колье… Ну, как-нибудь да все образуется.

Я поднялся, собрался откланяться, а Председатель сказал:

— Мария Ивановна про вас спрашивала, просила поклон передать. Если надумаете на обед или на ужин — милости просим. Моя супруга опять от вас в восхищении.

— В восхищении? — захлопал я глазами.

Принялся вспоминать — от чего жена нашего председателя и дочь городского головы могла прийти в восхищение, но так и не вспомнил.

— Ей рассказали, что вы крестьянку спасли.

— Крестьянку спас? А когда я успел?

— Вот это уж я не знаю, — развел руками начальник. — Машеньке соседи сказали, что вы подобрали на улице замерзающую крестьянку, принесли ее домой, отогрели. В сущности, спасли деревенскую бабу от смерти.

— Фух ты, а я уж испугался, — выдохнул я. — Скажите Марии Ивановне, что никакой крестьянки я не спасал. Ко мне женщина из деревни пришла наниматься — я же рассказывал, что у меня кухарка в запой ушла, а без кухарки жить туго. Так вот, сидела она во дворе, ждала. Потом я пришел, в дом ее проводил. Чаем, правда горячим напоил — так ведь замерзла девка. Зато кухарка появилась. Насколько хороша — рано судить, второй день у меня, посмотрим.