Сталь и Кровь (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

Взять хоть отдельный корпус жандармов, являвшийся вездесущим и всемогущим карательным органом только в распространяемых нашими доморощенными карбонариями страшилках. Во-первых, в нем слишком мало народа для тотального контроля над такой огромной страной как Россия. Во-вторых, руководство этого корпуса, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Князь Алексей Орлов был прекрасным строевым командиром, недурным дипломатом, но, увы, никуда не годным руководителем спецслужб.

Реально командовавший корпусом и всем Третьим отделением Леонтий Дубельт — запутавшийся в собственных комбинациях интриган. Мастер провокаций и устроитель эффектных расправ, вроде мнимого расстрела «Петрашевцев», совершенно запустивший контрразведку, что едва нам не аукнулось во время недавней войны.

Сменивший его на посту начальника штаба корпуса Александр Тимашев — храбрый офицер, недурной администратор, талантливый художник и скульптор, но никакой жандарм. Ко всему прочему убежденный консерватор и крепостник, а значит, способен вставлять мне палки в колеса, чтобы противодействовать реформам.

Поэтому будем потихоньку создавать параллельную структуру из нескольких отделов. Один будет заниматься политической и экономической разведкой, другой технической и военной. Понятно, что дублирования при такой схеме не избежать, но, с другой стороны, будет конкуренция, что с большой долей вероятности пойдет делу на пользу.

Еще одно важнейшее направление — контрразведка. Иностранные шпионы в нашей стране чувствуют себя как дома. Нет, кое-какой надзор за ними, конечно, ведут, но жандармы, похоже, больше беспокоятся, не распространяют ли зарубежные гости вредные идеи о выгодах республиканского правления и тому подобных вещах.

Что хуже всего, наши офицеры и чиновники не имеют ни малейшего понятия о военной и государственной тайне. Отчего могут совершенно спокойно обсуждать важнейшие вопросы в общественных местах, нисколько не заботясь, что их могут подслушать. Мало того, у любого государственного деятеля среди прислуги имеются иностранцы. Компаньонки, гувернантки, повара, личные секретари и бог знает кто еще. И думать, что среди этой публики нет людей, связанных с соответствующими структурами на родине — верх наивности.

Не стоит забывать и о наших доморощенных радикалах. Пока либерально настроенная интеллигенция воодушевлена слухами о предстоящих реформах и если не лояльна к властям, то, по крайней мере, и не враждебна. Но очень скоро самые нетерпеливые решат, что свободы мало, прогресса недостаточно, а лучшим способом увеличить и то и другое в их глазах станут бомбы и револьверы. Кончится все плохо. Брата Александра убьют, а его преемник вместо того, чтобы ввести ожидаемую многими конституцию, начнет закручивать гайки на крышке кипящего котла. Через три десятка лет рванет так, что от страны останутся одни ошметки, которые будут собирать совсем другие люди.

И что-то со всем этим надо делать…

[1] «Остров Сокровищ» Стивенсона впервые опубликован в 1883 году. На русский язык переведен в 1885.

[2] Ein tödlicher Unfall (нем.) — несчастный случай со смертельным исходом

Друзья, всех с наступающим Новым Годом! Авторы берут короткие каникулы и обязательно с новыми силами вернутся к тексту в новом 2026 году)))

Глава 15

Несмотря на то, что после прошлого моего приезда в Крым прошло не так уж много времени, он довольно сильно переменился. Тогда полуостров больше напоминал военный лагерь, живущий в нервном ожидании неизбежных кровопролитных сражений, теперь же передо мной расстилались благословенные земли мирной Тавриды.

Особенно разительно преобразился Севастополь. Несмотря на то, что в этой реальности он пострадал далеко не так сильно, тем не менее, весь город превратился в одну большую стройку. Восстанавливались разрушенные здания, строились новые. Потерявшие свое значение укрепления внутри бухты переделывались для общественных нужд, а на Екатерининской площади уже стоял постамент для будущего памятника адмиралу Нахимову. Статую, правда, предстояло еще отлить, но модель я уже видел.

Скульптор (а на эту роль я посчитал нужным позвать самого Клодта) изобразил Павла Степановича в момент его триумфа — Первого Синопского сражения — держащим в руках саблю, полученную от только что плененного Осман-паши. Надо сказать, что автору удалось довольно точно передать черты лица и манеру стоять прославленного флотоводца. Так что сопровождавший меня Корнилов, глядя на своего соратника-соперника, даже прослезился.

Но больше всего изменилось население полуострова. Крымских татар практически не осталось. Большую часть вывезли вместе с пленными союзниками, остальные, трезво оценив совершенно переменившиеся реалии, сами потянулись вслед за ними. Освободившиеся дома достались ветеранам, главным образом, конечно, особо отличившимся в ходе последней войны.

Как водится, не обошлось в этой пасторальной бочке меда и без целого ушата дегтя. Призванные по большей части из Великорусских губерний моряки и солдаты, проведшие к тому же добрую половину своей жизни на службе, не слишком понимали, как вести хозяйство в засушливой Таврии. Так что поначалу им пришлось несладко. Некоторые даже попытались продать полученные даром участки и дома, чтобы уехать, но… принятые не без моего участия правила это однозначно запрещали. Так что место неудачников занимали другие, благо в желавших получить землю героях недостатка не было.

Тем не менее, со временем ветераны прижились, нашли себе жен, научились выращивать виноград и местные фрукты, пасти коз и овец. Несколько лучше шли дела у вышедших в отставку офицеров. Во-первых, земли им давали больше, чем нижним чинам, а во-вторых, люди они были по большей части грамотные и бывавшие за границей, в той же Греции и Италии, не слишком отличавшихся от Крыма с точки зрения климата. Одни взялись за хозяйство сами, другие нашли управляющих, третьим повезло меньше, но, как бы то ни было, процесс, что называется, пошел. Одним из следствий всех этих событий стало решение правительства заняться ирригацией Крымского полуострова, для чего прорыть канал от Днепра. Впрочем, это совсем другая история, случившаяся к тому же нескоро.

Еще одной послевоенной новацией, каюсь, до некоторой степени инспирированной мною, стала массовая перемена названий поселений. Изначальная идея состояла в том, чтобы заменить татарские названия на русские, а если городок или деревня имели хоть какое-то отношение к древности, то на греческое или даже скифское. Увы, но конечный результат служил отличной иллюстрацией к известной сентенции Черномырдина — хотели как лучше, а получилось, как всегда.

Благодарные поселенцы с упорством, достойным лучшего применения, принялись давать своим поселениям имя генерал-адмирала, в результате чего на картах Таврической губернии едва не появилось с полдюжины Константиновок, три хутора Константиновых и два Константино-Романовских.

Местное начальство, разумеется, охотно поддержало эту инициативу и лишь благодаря моему непосредственному вмешательству количество сел и деревень, названных в честь бывшего главнокомандующего Крымской армией, сократилось до трех. Остальные были наречены в честь полков и кораблей, на которых служили ветераны прошедшей войны.

А пока я проводил инспекцию Черноморского флота и в первую очередь, конечно же, «Цесаревича». Корабль, надо сказать, получился на славу. Да, он был все еще деревянным, с дульнозарядными пушками и трофейными машинами. Толщина скатанных из нескольких слоев железа броневых плит тоже не поражала воображение, но… это был первый в этом мире полноценный мореходный броненосец с нарезной артиллерией! И что особенно приятно, ни у наших врагов англичан, ни у как бы союзников французов ничего подобного пока нет…

Ключевое слово в данном случае, конечно — «пока». И те, и другие сейчас усиленно строят близкие по типу корабли. Французы первую тройку однотипных броненосцев «Глуар», «Бретань» и «Норманди», и столько же нежелающие отставать британцы. «Уорриор», «Инвисибл» и «Блек Принц». Причем, по слухам, по крайней мере один из них будет иметь железный корпус. [1]