Сталь и Кровь (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

— А что вас удивляет? — пожал плечами полковник. — Столетия османского ига не могли не сказаться на нравственных качествах подвластных народов.

— А врач его осматривал?

— Полагаю, да. Карантин же…

— Надо бы его пригласить.

— Ваше императорское высочество, — улыбнулся Корольков. — Я в некотором роде — защитник…

— Не слишком активный.

— Прошу меня извинить, но скоморошества в зале суда не люблю-с. Касаемо дела, могу сказать одно. Хотя намерение контрабанды очевидно, само событие преступления не состоялось. Сопротивления, если не считать попытки бегства, не оказано. Посему буду настаивать на минимальном наказании. То есть судно с грузом, конечно, конфискуем, владелец и шкипер заплатят штраф, но ни каторги, ни арестантских рот никто не получит. Господин Суходольский в этом смысле у нас либерал-с!

— А англичанин?

— А что англичанин? Судя по документам, он и впрямь практикующий врач, бакалавр медицины Эдинбургского университета. Скажет, что хотел лечить страждущих…

— Кстати, как, говорите, его зовут?

— Юджин Меррин.

— Где-то я уже слышал это имя…

Врач все же был вызван и засвидетельствовал, что господин Ставракис здоров, находится в своем уме и твердой памяти, а также… обрезан.

Ренегатов в России традиционно не жаловали. Поэтому вероятность отделаться штрафом для хозяина судна с каждой минутой становилась все более призрачной. На каторгу его преступление не тянуло, хотя пара лет в арестантских ротах тоже не сахар. Впрочем, меня все больше и больше интересовал его пассажир. Слишком уверенно он себя держал на суде в присутствии столь важных персон.

— Как ваше имя? — начал обвинитель.

— Юджин Мэррин, ваша честь.

— Вы дворянин?

— Эсквайр.

— Цель вашего нахождения на судне?

— Путешествие. Я в некотором роде натуралист, а Кавказ просто полон неведомых европейской науке представителей флоры и фауны.

— Известно ли вам, что нахождение иностранцев на территории Кавказа возможно только с разрешения Российских властей?

— С вашего позволения, — англичанин позволил себе улыбнуться, — я теперь вовсе не на Кавказе. И даже на благословенную землю древней Тавриды попал не совсем по своей воле.

— Вы не признаете Российской юрисдикции над Кавказом? — проигнорировал его слова прокурор.

— Мое правительство не признает, — пожал плечами Мэррин. — Я же, со своей стороны, отношусь с уважением ко всем распоряжениям властей, на территории которых нахожусь. И хочу заметить, что наш корабль и впрямь направлялся в Самсун, где правила нахождения иностранных подданных вовсе не так суровы.

Последнее утверждение было чистой правдой. Стремясь облагодетельствовать новоприобретенные земли, правительство объявило в Самсуне, Батуме и Трабзоне режим порто-франко [2], чем немедленно воспользовались контрабандисты и проходимцы всех мастей.

— Оставьте эти уловки, — поморщился Буткевич, — ложь Гасан-бея и Ставракиса вполне изобличена…

— Я врач и не разбираюсь в навигации, — парировал британец. — А потому не должен нести ответственность за ошибки или злонамеренные действия шкипера судна, на котором был пассажиром.

— Прежде доводилось бывать в Крыму? — продолжил наседать обвинитель.

— Не имел такого удовольствия. — с едва заметной улыбкой спокойно ответил медик.

— Полагаю, господин Мэррин прав, — вмешался судья. — У нас нет оснований считать его причастным к чужим преступлениям.

— Какой хороший юрист, ­ — негромко, но так чтобы слышали находившиеся неподалеку служители, проговорил я. — Надо бы его на Камчатку перевести, там как раз вакансия открылась…

Как и следовало ожидать, до оглашения приговора в первый день заседания так и не дошло. Увы, российская Фемида не только слепа, но и неповоротлива. Обычно такие процессы могли длиться неделями, невзирая на вполне понятную заинтересованность флота и казны, так что только мое пристальное внимание заставило ржавые шестеренки нашего правосудия крутиться немного быстрее.

Ужинать в тот день я должен был у командующего флотом вице-адмирала Истомина. Присутствовал почти весь местный бомонд, включая коменданта Керченской крепости генерала Тотлебена. Надо сказать, что в этом варианте истории Эдуард Иванович оказался вовсе не так знаменит. Да, все знали его роль в возведении укреплений Севастополя, но на этом и все. Ни генерал-адъютантского аксельбанта, ни графского титула он пока не приобрел.

Сейчас получивший чин генерал-майора инженер был занят строительством укреплений на Керченском полуострове. Так уж вышло, что до войны вход в Азовское море оставался практически незащищенным, так что, когда начались военные действия, только чудо спасло нас от нападения союзников. Исправить ситуацию поручили хорошо зарекомендовавшему себя Тотлебену.

К сожалению, похвастаться особыми успехами он пока не мог. Практически все ассигнования, материалы и вооружения шли сейчас на другой берег Черного моря, в наши новые владения в Трапезунде. Тем не менее, было сооружено несколько новых батарей для тяжелых орудий, которые, впрочем, только предстояло получить.

— Здравствуй, Эдуард Иванович, — радушно поприветствовал я генерала. — Очень рад тебя видеть. О твоих проблемах знаю, но прошу великодушно меня простить. Пока помочь ничем не могу. Вот вернусь, пошевелю промышленников. Получишь ты свои новые пушки…

— Благодарю, ваше императорское высочество, за добрые слова, — с достоинством поклонился мне герой Севастопольской обороны. — Но я к вам сегодня по другому поводу.

— Вот как?

— Прошу принять от всего Керченского гарнизона и меня лично небольшой презент! — торжественно заявил генерал, после чего выпустил вперед адъютанта, державшего на вытянутых руках шляпную коробку.

Таинственный вид инженера и его адъютанта заинтриговали всех присутствующих, так что вскоре вокруг нас собралась целая толпа. Тем временем молодой офицер аккуратно водрузил свою ношу на стол, после чего жестом фокусника снял с нее верхнюю часть.

— Ах… — разнеслось по обеденной зале.

Внутри коробки оказалось нечто вроде узорчатого шлема или даже древняя корона [3]. Отлитая из чистого золота без единого пятнышка патины или коррозии она выглядела так, будто только что была изготовлена древним мастером.

— Откуда такое чудо?

— Из кургана, Константин Николаевич, — улыбнулся довольный произведенным эффектом генерал. — Мы, извольте видеть, строили батарею на мысу Ак-Бурун, для чего пришлось снять изрядное количество грунта. И вот представьте наше удивление, когда под слоями земли нашлась древняя могила какого-то вождя или, быть может, даже царя.

— Бог мой, какая тонкая работа, — провел я пальцами по искусным узорам, изображавшим бараньи рога и какие-то совершенно роскошные цветы. — Что это?

— Полагаю, чертополох. Его и сегодня во множестве растет в окрестностях города. Но сработано и впрямь весьма мастеровито. Даже не верится, что древние скифы две с половиной тысячи лет назад могли создать такую красоту!

С этими словами он выложил на стол еще шесть многолучевых звезд, какие-то бубенчики, вероятно от сбруи, и еще несколько предметов, определить назначение которых с первого раза не получилось.

— Да уж, плохо мы знаем историю своей земли, — кивнул я. — Все на заграницу смотрим, когда под ногами такие богатства… Вот что, Эдуард Иванович, за подарок прими мою сердечную благодарность. Однако, полагаю, негоже такой красоте храниться в частной коллекции. Ты уж распорядись собрать все, что найдено в этом кургане, и отправь в Академию наук. А я со своей стороны лично напишу государю и академикам. За такую находку грех не наградить. Много ли было рабочих?

— Двадцать солдат Литовского полка во главе с прапорщиком Нечаевым.

— Офицера поздравь кавалером ордена святого Станислава, а солдатам от моего имени по червонцу. Тебя, полагаю, государь тоже без награды не оставит, а я со своей стороны буду ходатайствовать об Аннинской звезде. А то виданное ли дело, черт знает сколько народу к Севастополю не приближались даже, а крестами обвешаны так, будто в одиночку его отстояли! А подлинные герои, без которых город ни почем бы не удержали… Нет уж, баста, хоть так долг тебе вернем!