Лекарь из Пустоты. Книга 2 - Александр Майерс

— Держись, лейтенант, — сказал я.

Хотя он вряд ли меня слышал. Глаза закатились, вдохи стали короткими и частыми, конечности подёргивались от лёгкой судороги. Все признаки агонии налицо.

Ну уж нет, я не позволю. Ясно, что здесь происходит — Сорокин пошёл ва-банк. Вероятно, за мной проследили и узнали, что я ушёл из города. А затем сюда же послали Громова с какой-то задачей. Теперь хотят его убить и обвинить в этом меня.

Неплохой план. Только хрен у вас получится его осуществить.

Я видел проклятие — извилистое и колючее, как терновник, чьи шипы впились в ауру Громова. Теперь пора его стереть. Быстро, но осторожно, чтобы не поразить жизненно важные узлы самой ауры.

Первые нити Пустоты начали обволакивать ядовитые шипы. Это было похоже на то, как я распутывал мутацию у пациента, но теперь приходилось действовать ещё быстрее.

Проклятие дрогнуло и будто попыталось ударить в ответ. Как интересно. Если бы я использовал ману, то оно, возможно, сумело бы разрушить заклинание.

Но проклятье упёрлось в ничто. В Пустоту, с которой не смогло совладать. И судорожно отдёрнуло свои шипастые щупальца.

Я не стал стирать его сразу. Вместо этого методично, по одной, «откусывал» нити, которыми оно привязалось к жизненным центрам Громова.

Наконец, когда основные связи были разорваны, я стёр «тело» проклятия. Тёмный сгусток просто перестал существовать. Его не стало. На его месте в ауре Громова осталась лишь небольшая дыра, которая медленно начала зарастать его собственной жизненной энергией.

Я откинулся назад и смахнул пот со лба. Мало мне было тренировки, теперь ещё и это… Но справился, и это хорошо.

Через несколько минут неподвижный Громов застонал. Его веки затрепетали, и он открыл глаза. Его взгляд сфокусировался не сразу. А потом он увидел меня и расширил глаза.

— Барон Серебров… — прохрипел он, пытаясь приподняться на локтях и тут же слабо рухнув назад.

— Все в порядке, лейтенант. Полежите ещё немного. Вас пытались убить с помощью проклятья. Я его устранил.

— Проклятие? То есть… это не вы?

— А зачем мне вас убивать? — пожал плечами я.

Громов перевернулся на спину и ничего не ответил. Но возможную причину мы оба понимали.

— Полагаю, кто-то очень хочет, чтобы вы не рассказали детали об обыске в моём номере. И о том кристалле, который должен был оказаться за вентиляционной решёткой, — добавил я.

Громов, ощупывая свою грудь, медленно кивнул.

— Я думал, мне конец. Вся жизнь перед глазами промелькнула. Спасибо, барон, — пробормотал он и снова посмотрел на меня.

— Пожалуйста. Куда вы направлялись?

— Сорокин, — не сразу ответил офицер.

Я даже не удивился. Но услышать подтверждение всё равно важно.

— Это он попросил кристалл вам подкинуть. А сегодня вызвал на встречу. Сказал, обсудим, как выкрутиться… Ещё денег обещал… А сам, сука, проклятье наложил! — сквозь зубы процедил Громов.

— А меня, вероятно, собирался выставить убийцей, — добавил я.

Громов глубоко вздохнул и закрыл глаза ладонью.

— Какой же я дурак! — прошептал он.

— Все допускают ошибки. Но не все могут это признать, — сказал я.

Лейтенант убрал руку от лица и медленно сел. Посмотрел немного в темноту, сведя брови, и кивнул.

— Вы правы, барон. Я офицер, в конце концов, и должен признать, что оступился. Хрен с ним, что уволят и звания лишат. Пускай даже на каторгу отправят, плевать. Вот сейчас пойду и расскажу полковнику, как всё было на самом деле! — решительно заявил он.

Я помог ему встать, дав опереться на моё плечо. Обратный путь в город занял почти час. Мы шли медленно, я почти нёс Громова. Он, превозмогая слабость, по дороге выкладывал всё, что знал: как Сорокин связался с ним, как передал деньги и кристалл, как инструктировал.

Штаб охраны съезда даже в ночное время работал. Дежурный сержант остолбенел, увидев бледного, еле живого Громова в сопровождении того самого Сереброва, которого они недавно обыскивали. Но по команде Громова дежурный немедленно провёл нас в кабинет полковника Захарова.

Полковник, несмотря на поздний час, был на месте. Он сидел за столом и изучал какие-то бумаги. Когда мы вошли, он нахмурился и провёл пальцами по своим густым усам.

— Докладывайте, лейтенант, — коротко велел он, отложив документ.

Громов выложил всё как есть. Захаров слушал, не перебивая, но лицо его становилось всё мрачнее. Когда Громов закончил, в кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Магистр гильдии целителей организует подставу, а затем пытается убить моего офицера, чтобы замести следы. Я правильно понял? — медленно проговорил полковник. В его голосе кипела ярость.

— Да, — виновато опустив голову, ответил лейтенант.

Захаров посмотрел на меня.

— Вы уверены, что проклятие было от него? Это можно доказать?

— Проклятие было сильным, на такое способен только опытный маг. В ауре лейтенанта ещё остались следы. Их можно сопоставить с индивидуальной энергоматрицей магистра Сорокина. Думаю, у вас есть маги-следователи, которые на такое способны, — ответил я.

Захаров кивнул. Он поднял трубку служебного телефона и набрал номер.

— Говорит полковник Захаров. Простите за поздний звонок, мне срочно нужна аудиенция у князя Бархатова. Да, прямо сейчас! Вопрос чрезвычайной важности, касающийся безопасности съезда и одного из магистров гильдии, — он ненадолго замолчал, слушая ответ. — Спасибо. Мы будем через десять минут.

Захаров положил трубку.

— Патриарх нас примет. Барон Серебров, я прошу пройти со мной.

— Без проблем, — кивнул я.

— Громов, ты тоже с нами. Поехали, — полковник надел фуражку и встал из-за стола.

На служебной машине отправились в резиденцию патриарха. Нас провели в гостиную, где князь сидел в кресле и читал книгу при свете магической сферы. Услышав наши шаги, он отложил книгу и приветливо улыбнулся.

— Полковник. Юрий Дмитриевич. И… лейтенант Громов, кажется? Интересная компания. Сгораю от любопытства, — хитро прищурившись, сказал он.

— Ваша светлость, дело не терпит отлагательств, — поклонившись, произнёс Захаров.

Он кратко, по-военному, изложил суть. Улыбка быстро пропала с лица патриарха, взгляд стал твёрдым, как гранит. Когда полковник закончил, князь медленно поднялся и подошёл к окну, глядя в ночную тьму.

— Игнатий… Как он мог до такого опуститься? — прошептал он с болью в голосе.

Бархатов обернулся и железным тоном произнёс:

— Полковник, немедленно