Патриот. Смута. Том 11 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Поглядим. Ты про сына своего подумал?

— Даже не начинай, Игорь Васильевич. — Романов головой покачал. — Люди служилые не поймут. Решат, что власть захватить хочу я. Что против тебя иду. — Уставился на меня. — Они же и меня, и его… Не посмотрят, что я на пост патриарха мечу. Нет. Пускай сын мой мою судьбу не повторяет. Уверен. — Он улыбнулся. — Он молод, ты молод, найдется ему место при тебе и послужит службу он.

— Дело твое. — Я пожал плечами.

Последняя надежда перегрузить царствование на исторически известного мне персонажа провалилась. Видимо, ход событий я изменю сильно, очень сильно!

Услышал, что кони к шатру подъезжают. Повернулся глянуть. И правда — мои воронежские собрались, первыми прибыли. К шатру двинулись. Вслед за ними тянулись люди от московского лагеря, рязанцев и бывших людей Лжедмитрия второго. И от наемников тоже шли, правда пешком, видимо больше по их традиции, люди. Все офицеры, воеводы, полковники, люди в войске значимые собирались. Много их было.

Я выжидал, смотрел. А они собирались примерно по тому же принципу, что и стояли лагерями. Кто с кем рядом жил, так и группировались.

Не было только шведов.

— Идем, Филарет Никитич, слово сказать хочу.

Вчетвером — я, Романов и телохранители мои верные, подошли ко входу в шатер.

— Здравствуйте, собратья. — Проговорил я прибывшим. Видел, что за спинами собравшихся еще прибывают представители офицерского корпуса. Весь цвет воинства. — Сказать хочу!

М-да! В Филях мы бы точно не сели. Оно и здесь тесно будет.

— Господарь! Слава господарю! — Загудели собравшиеся. — Говори, господарь! Чего до совета-то! Случилось чего?

Каждый свое тянул что-то. Переглядываться начали.

— Был я у шведов. Стоит сейчас над ними Кристер Сомме. Поговорили мы и… Вышло так, что оскорбился швед.

— Чего? Как так? Да гнать их всех к чертям собачьим. Побьем шведа! Изгоним.

— Тихо! Тихо собратья. — Я руку поднял. — Оскорбился швед, что я уговор, который их король с Василием Шуйским заключил, держать не хочу. Мол, Шуйский царем был, а я… Ну вроде как должен… — Как-то само на язык наворачивалось слово зам. Царя. Но вроде бы и нет, не так. — Я как господарь! — Выправил ситуацию. — Инфант по-ихнему! Должен блюсти старые договоры.

— Мы же войско Шуйского били? — Проговорил, насупившись Чершенский. — Как выполнять-то? Да, сейчас его люди часть войска нашего, но… то их воля, а не принуждение… — Он замялся.

— Верно! Да! Точно!

Но на лицах боярства видел я сомнение. Задумчивы они были. Понимали все же они глубже всю ситуацию. Вроде бы как Шуйский, вроде бы как признанный царем и сидящий в Москве человек, обещал что-то владыке иного государства. И если я от этих обязательств откажусь, то это, как минимум, может повлечь напряженность на границе, а то и начало военных действий против нас со стороны Швеции. И получится какая-то война всех против всех. Мы с Ляхами и Шведами, а они друг с другом.

— Собратья! Политика — дело серьезное. С королем говорить, дело будущих дней. Ляхов побьем, Земский Собор проведем и тогда уже решать будем. А сейчас сложно все! — Осмотрел их всех. — Шведы не просто наемники, они подданные короля шведского Карла девятого.

— Гнать их взашей. — Выкрикнул кто-то.

— Погоним, это нам проблем добавит. — Качнул я головой. — Две тысячи вооруженных людей пойдет по нашим землям, истощенным Смутой. А если грабить начнут? Жечь? И если Карл озлобившийся войной на нас пойдет?

Они смотрели на меня лица их суровели. Но на удивление перебить их никто не предлагал. Все же некоторый гуманизм в сердцах русских людей всегда имелся. И просто так собраться, окружить и убить неугодных, тех, с кем на марше вместе шли и с кем ляхов бить собирались — дело не богоугодное. А значит — нежеланное.

— Так, что делать-то будем, господарь? Раз оскорбился этот швед! — Проговорил Ляпунов.

— Биться буду с этим Кристером. — Вскинул руку, понимая что сейчас ругань начнется. Все же кто я и кто какой-то шведский генерал. Причем не ставленный самим королем, а назначенный по месту, ввиду потери Делагарди, как управляющего армией. — Биться на дуэли. Одолею его, обещал на мои условия пойти. Проиграю… — Улыбнулся я. — Проиграю и пойдут они все своим ходом в Швецию сегодня же.

Мой офицерский корпус загудел. Люди переглядывались, переговаривались. Ситуация им явно не нравилась. Какой-то скандинав осмелился бросить вызов их господарю. Даже если учесть, что

— Господарь. — Проговорил Василий Васильевич Голицын. — Не по чину тебе, не по статусу, не по заслугам твоим, с каким-то белобрысым воеводой биться. Он кто? Князь, граф, барон?

— Он генерал шведского войска! — Проговорил я. — Этого достаточно, чтобы скрестить с ним клинки и принудить служить делу русскому. Разве нет?

Все они замолчали. И здесь из-за их спин раздался звук дудок и барабанная дробь. Шведы решили прибыть при полном параде.

— Явились. — Проговорил я спокойно.

Люди мои стали расступаться, а через лагерь шествовал приличный отряд северян. Знамя, музыканты, охрана. Здесь был не только сам генерал — Кристер Сомме и его офицеры. Он привел с собой много бойцов, чтобы все они видели триумф шведского оружия и шведской рапиры над русской саблей.

Нижегородцы, что отдыхали в лагере, поднимались, хватались за оружие, неспешно окружали, подпирали этих вояк с тыла, с флангов. Люди понимали, что творится что-то странное, непонятное.

Все они знали про военный совет, но чтобы на него являлись так.

Даже пришедшие командиры наемных рот, стоящие чуть особняком когда я говорил речь, переглядывались и чесали затылки. Все были очень удивлены столь пафосному явлению.

Шведы, числом порядка сорока человек, остановились у входа на площадку, где был установлен огромный шатер. Труба выдула последнее протяжное «у-у-у». Барабаны выбили дробь, и вперед выступил одетый в яркий, уже знакомый мне по его шатру камзол, Кристер Сомме. Через плечо у него висела портупея со шпагой, а на голове красовалась шляпа с перьями.

Павлин, как есть.

— Рус! Ваш инфант биться с меня! — Он резко скинул шляпу, при виде меня, сделал реверанс. — Мы биться раз на раз. Я побеждать, и мы уходить наш король.

Он улыбнулся.

— Говори, что будет, если я возьму верх. — Проговорил я спокойно, смотря на то, как держится швед.

— Хо… Если случится так. Если будет… Как это… Как это по-вашему… Мирекл… чу… чудо. — Он улыбнулся мне. — Я и весь швед воевать ляхи, как простой наемник. Выполнять приказ инфант, как приказ мой король.

— Слышали все? — Спросил я.

— Инфант, скажи. — Видимо, он требовал подтвердить его слова.

— Да, мы с Кристером заключили пари. Я уже говорил вам, собратья. — Продолжал изучать своего поединщика. Пока что ничего не предвещало беды. Он вряд ли бьется лучше, чем Франсуа. — Если он одолеет меня, то я отпущу всех шведов домой и снабжу провиантом. А если моя возьмет, то они будут драться за нас, как обычные наемники. Клянусь в этом землей Русской и господом богом. И ты поклянись.

Швед достал сокрытый на теле крест, поцеловал его.

— Господь мой свидетель.

— Шведу конец. — Услышал я тихий голос Тренко из-за спины. А мои — то во мне не сомневаются.

Те, кто видел как я бьюсь, настроились смотреть поединок. Не каждый день увидишь мастерство фехтования, которое показывает их будущий царь. Все же воинство мое уже на все сто процентов было уверено — венчают на царство именно меня.

— До первой крови? — Спросил я.

— О, это быть слишком легко. — Швед хитро улыбнулся. — Пока не скажет стоп.

— Годится.

Я спокойно двинулся на него, не показывая, что на самом деле умею. Вел себя максимально глупо, надменно и просто. Примерно так же Григорий еще в Чертовицком пытался порубить меня. Извлек саблю из ножен, отстегнул их, уронил на землю. Показывал пренебрежение. Раззадоривал противника.

— Как я и думал. — Проговорил поединщик, переходя на французский.

— Нападай. — Улыбнулся я ему.