Системный Друид. Том 4 - Оливер Ло
Краем уха я ловил разговор Брауна и Борга, который вёлся вполголоса, в пяти шагах от меня, над тушей вожака. Браун вскрывал брюхо секача продольным разрезом, придерживал шкуру за край и говорил размеренно, в такт работе ножа.
— Кабаны сюда раньше не забредали, — Браун подцепил пальцем плёнку брюшины, оттянул и подрезал. — Их место за восточной грядой, у горных промоин, где камень выходит на поверхность. Я тот район знаю тридцать лет, и за все тридцать лет скальные кабаны держались там, на своих участках, менялись тропами с оленями и особых хлопот не создавали. А теперь целое стадо ломанулось через полтора перевала на чужую территорию.
Борг молчал, придерживал шкуру вожака, пока Браун работал, и по его лицу было видно, что информация билась с тем, что охотник и сам наблюдал, только с другой стороны Предела.
— Лоси, — Браун вытащил печень вожака и отложил её на расстеленную тряпку. — С лосями та же история, я уже рассказывал парню. Стада ушли западнее, ближе к хребту, олени тоже сместились, а волки пошли следом, потому что добыча перестала водиться там, где они привыкли её находить. Всё связано, одно тянет другое, и когда первое звено рвётся, дальше посыплется вся цепочка.
— Карьер, — недовольно произнёс Борг.
Браун кивнул и вытер нож о штанину.
— Карьер. Де Валлуа начали бурить за восточной грядой ещё осенью, я тебе уже говорил. Но теперь я знаю больше. Мой свояк, он возит дрова для шахтёров, рассказал мне кое-что. Работы расширились за зиму. Если раньше была одна выработка, теперь их две, и рабочих стало больше. Два десятка людей, может, три, постоянный лагерь, лошади, подводы. Грохот от взрывных работ доносится по ущелью на пол-леса, а мусорную породу они ссыпают прямо в русло ручья, который раньше питал водопой у Длинной Балки.
Я отложил нож и подошёл к ним, вытирая руки о тряпку. Оба охотника повернулись ко мне, и Борг чуть посторонился, освобождая место рядом с тушей.
— Где точно? — спросил я.
Браун пожал плечами и обвёл рукой восточное направление.
— За грядой, я уже сказал. Дальше конкретнее мне назвать сложно, сам я туда не ходил. Свояк говорит, от Бродов дня два пути по санному тракту, а дальше лесом ещё полдня на восток. Выработки в распадке, между двух скальных стен, и руду вывозят на подводах через просеку, которую вырубили за осень. Просека широкая, под две телеги, и рубили по живому, здоровый лес, без разбора.
— Какую руду берут оттуда? — проявил я интерес.
— Того свояк не знает. Камень какой-то, тёмный, тяжёлый. Возят в мешках, под охраной. Стража при оружии, с гербом на плащах.
Уточнять никто не стал. Все трое понимали, о ком идёт речь, и произносить имя вслух было излишним.
Я вернулся к своей туше и продолжил разделку, но мысли ушли далеко от мяса и костей. Карьер де Валлуа в северо-восточной части Предела, в месте, где я ни разу не бывал. Две выработки, десятки рабочих, просека через лес, мусорная порода в ручье.
Масштаб, о котором Ярек упоминал вскользь, оказался серьёзнее, чем я предполагал. Последствия расползались кругами: звери уходили с насиженных территорий, пищевые цепочки рвались, а давление докатывалось до деревень через голодных волков и пустые промысловые участки.
Торн знал обо всём этом наверняка. Хранитель, чувствующий Предел через каналы маны и корневую сеть, не мог пропустить взрывные работы и десятки людей с лошадьми на территории, которую он считал своей. Вибрации от взрывов добрались бы до него через мёрзлую почву, запах гари и раскопанной породы донёс бы ветер, а сдвиг животных с привычных мест дед читал по тем же сигналам, которые я начинал улавливать через орнамент на руках. Знал и молчал, и продолжал делать то, что делал всегда: чинил сломанное и лечил раненое. К источнику проблемы не подступал.
Мысли сами свелись к Соглашению, о котором дед упомянул вскользь и от подробностей отмахнулся обещанием рассказать потом. Давнее обязательство связывало Хранителя Леса ограничениями, природу которых я до сих пор не понимал. Торн работал в обороне и отвечал на удары, в наступление не шёл. Соглашение объясняло его сдержанность, и я не считал деда слабым или трусливым, потому что за этой сдержанностью стояло нечто тяжелее обычной осторожности — порядок, на котором стоял Предел, и ломать его дед не хотел или не мог. Тем более я не мог пока просчитать последствия того, что было бы, если дед все же выступил бы против людей, вторгшихся в лес. Я уже видел однажды сражение мана-зверей высоких рангов, и кто знает, сколько их еще скрывается в лесу и сколько готовы ответить на зов Хранителя.
Вот только Соглашение, что сдерживало деда, было его, не моим. Я не заключал договоров с домом де Валлуа. Никто не связывал мне руки обязательствами, о которых я ничего не знал, и никто не запрещал мне пройти через лес на восток и посмотреть своими глазами, что происходит в распадке между скальными стенами.
Разведка без атаки. Оценить масштаб, а решать — потом. Разведка и война — вещи разные, и первая второй не мешает.
Нож вернулся к туше, и я докончил разделку, уложил мясо в мешковину и перевязал куски верёвкой. Пальцы работали сами по себе, а голова прикидывала маршрут, расстояние и время, которое займёт переход к восточной гряде и обратно.
* * *
Второй день дал то, на что Борг рассчитывал. Охотники рассредоточились по трём направлениям с рассвета, и к полудню Ярек выследил небольшое оленье стадо у южного склона, где подлесок редел и снег лежал тоньше. Парень работал чисто: провёл стадо от водопоя до лёжки, от лёжки до кормового участка, обошёл его по ветру и вывел стрелков на позицию. Одним залпом накрыли четверых, и остальные не успели сорваться с места. Пара лосей досталась людям Брауна, обнаружившим их в ольшанике у ручья, где звери кормились корой и побегами, и крупный самец лёг от арбалетного болта в шею с такого расстояния, что стрелок сам покачал головой и пробормотал что-то вроде «бывает и так».
Мясо делили между деревнями по-честному, у костра, на расстеленных шкурах. Браун вёл счёт, загибал пальцы и отмечал каждую долю короткой
