На темной стороне - Оксана Кас

— Напишите ему, что я сам позвоню Пэыль-сонбэ, извинюсь. Если он будет не против, я могу предложить Тэюна?

— Не знаю… Звонить, конечно, лучше сегодня, а вот можно ли заменить… Насчет этого нужно советоваться с начальством.

— Ладно, не буду никого предлагать, — вздохнул Хару.

Он поежился, заранее понимая, что его ждет очень неудобный разговор. Зачем вообще тогда посоветовал взять Чанмина? Лучше бы сразу Тэюна предлагал, он бы прекрасно справился со съемками. Ведь уже тогда были проблемы. Нет, пожалел, подкинул дополнительной работы, чтобы был шанс прославиться…

Хару тряхнул головой: самобичеванием ничего не изменить. Толку-то теперь. Нужно решить, что можно предложить… Наверное, стоит написать Кахи, попросить совет…Чанмин уже снял один эпизод, его придется переснимать с другим ведущим, а это лишние траты. Наверное, Пэыль-сонбэ уже и не захочет брать того, кого посоветует Хару — после такого-то неудачного опыта…

Хару вынырнул из невеселых размышлений, увидев у подъезда общежития большой автомобиль, в который отец Чанмина грузил коробки. Самого Чанмина не было.

Это немного выбило Хару из колеи — он уже понадеялся, что больше с Чанмином не увидится.

На свой этаж поднимались пешком. Точнее — угрюмо брели, едва переставляя ноги. Хару все размышлял — почему ему так не хочется встречаться с Чанмином? Потому что он разочаровался в нем? Так это произошло еще раньше. Произошедшее ночью — это как кульминация падения. Еще вчера у Хару оставались хоть какие-то сомнения насчет Чанмина — пойдет к психотерапевту, проработает свои тревоги, научится вести себя взрослее… Не успел. Огромную глупость он совершил до того, как чему-то научился у психотерапевта.

Интересно, он вообще осознает, что в данной ситуации виноват исключительно он один, или и здесь будет напирать на то, что ему не помогли, за ним не проследили… обделили личным менеджером?

Тут Хару понял, почему так стремится избежать встречи с Чанмином: не хочется выяснять отношения, ругаться, выслушивать ненужное мнение о себе. Сейчас казалось, что проще разойтись и больше никогда не встречаться.

Какой бы долгой ни была дорога до квартиры, она все равно закончилась. Хару прижал большой палец к сканеру входной двери, первым вошел внутрь. Снял сандалии и сразу поставил их на полочку для обуви. Внизу, на кафеле, стояли босоножки мамы Чанмина и его кроссовки.

Хару прошел в квартиру. Работает кондиционер… надо же — Чанмин его включил, хотя вроде как приехал просто собрать вещи. Причем включил режим очень холодного воздуха. Хару оглянулся в поисках пульта — нигде нет. Подошел ближе к окну, встал на цыпочки, нажав кнопку на корпусе. Можно, конечно, и немного повысить температуру, но без пульта это неудобно, пока и так сойдет.

И, только оглянувшись, заметил, что рядом с раздвижной дверью коридора стоит ворох пакетов.

Парни по одному заходили в квартиру и тоже удивленно косились на эти пакеты. Это точно не вещи Чанмина — брендовые логотипы, всё с ленточками, корзина с цветами. Синими цветами. Хару как-то сказал, что синий — его любимый цвет. Теперь и его пантера ходит в темно-синем костюме, и поклонницы дарят ему синие вещи. Судя по всему, корзинка для него.

На невысказанный вопрос ответил менеджер Квон:

— Это фанаты и бренды подарили Хару… ну, когда увидели его в больнице, плюс тот случай с сасэн-фанатками… Мы хотели красиво вручить в понедельник, но, сам понимаешь…

Хару удивленно покачал головой:

— Офигеть. Как будто больница и сасэнки были в другой жизни… Спасибо, я разберу, кому надо напишу, выражу свою благодарность…

Про себя Хару подумал, что это бред. У него заболел дедушка, потом к нему в дом ломилась фанатка, а ему дарят… что-то от Gucci. Вряд ли там носовой платок для слез или антидепрессанты для побега от суровой действительности.

— Конечно, идеальный айдол Хару все сделает правильно, — раздался голос Чанмина, он стоял в длинном коридоре, куда выходят двери всех спален.

Хару тяжело вздохнул: призрачная надежда на то, что разговора удастся избежать, только что испарилась. Но Чанмин, конечно, отчаянный — они тут стоят всей группой, плюс менеджер, а он решил выразить свое недовольство.

— Ну, кто-то же должен, — с вызовом ответил Тэюн. — От тебя-то подобного не дождешься. Ты ведь даже законы нарушаешь, что уж говорить о соблюдении правил вежливости.

Хару тяжело вздохнул: кажется, проблем стоит ждать не только от Чанмина.

— Конечно, главный защитник нашего принца! — ухмыльнулся Чанмин. — Зачем Хару скандалить, портить образ? Лучше пусть это сделает кто-то за него.

Возмущаться начали разом все, кроме Хару. Юнбин и Ноа сказали что-то вроде: «Чанмин, ты не прав!», Шэнь и Сухён: «Но Тэюн прав!», а менеджер Квон громко возмутился: «Ты совсем обнаглел?». Ну, только у менеджера Квон нет штрафов за нецензурную лексику, поэтому там были немного другие слова.

— Всех выдрессировал, — расхохотался Чанмин, — Можешь хоть сейчас отправлять в бой, они за тебя кому угодно глотки порвут!

Чанмин продолжал по-прежнему обращаться только к Хару, игнорируя возмущение остальных. Хару же вдруг, совершенно не к месту, задумался: кто с большей вероятностью сейчас Чанмину врежет, Тэюн или менеджер Квон?

— Что молчишь? Даже разговаривать со мной не хочешь? — продолжил Чанмин.

Менеджер Квон уже направился прямо к Чанмину, за ним — Тэюн и Шэнь. Будут удерживать менеджера? Или добавить хотят?

Хару, на самом деле, сам немного не понимал свое состояние. Вот стоит он, смотрит на Чанмина и не понимает: как он вообще общался с этим человеком? Как не замечал эту зависть и ненависть по отношению к себе? Чанмин настолько хорошо играл? Тогда почему сейчас перестал? Почему еще зимой он казался достаточно умным и сообразительным, а сейчас ведет себя, как тупой подросток в самый разгар пубертата? Почему у Хару ощущение, что Чанмин на шоу и Чанмин сейчас — совершенно разные люди?

Менеджер Квон и Тэюн на пару что-то говорили Чанмину. Шэнь пытался как-то всех удержать от реальной драки. Ноа и Сухён бестолково суетились вокруг. Юнбин стоял, прижавшись к стене коридора: пытался слиться с обстановкой, чтобы под раздачу не попасть, что ли? А еще позади Чанмина стояла его мама, испуганно прижимая ладони ко рту. Хару еще раз посмотрел на всю эту странную сцену и громко сказал:

— Хватит.

Его слова как-то так удачно попали в относительно тихий промежуток разгорающегося скандала, все словно забыли, что говорили, но