На темной стороне - Оксана Кас

— Это то, что сказали мне, — он спокойно протянул листок Хару.

— Я могу прочесть?

— Можно даже вслух, — пожал плечами Юнбин.

Хару начал читать:

— Чувствуется, что ты сейчас находишься в периоде активного роста, но впереди маячит нечто темное, неприятное для тебя. Что-то из прошлого, как будто какие-то обвинения, связанные с искажением фактов. Будет сложно выйти из этой ситуации, — Хару пробежался взглядом по остальному тексту и добавил: — Остальное, в принципе, было в выпуске — успех в новой сфере, супруга старше.

Юнбин говорил спокойно, но старался не смотреть никому в глаза:

— У меня была ситуация… где-то за год до старта шоу Lucky Seven. Сразу скажу, что я обо всём этом рассказал еще на этапе подписания контракта, руководство в курсе. Просто… это сложно, конечно, но я попробую объяснить. Меня та ситуация до сих пор… можно сказать — ранит. У меня в классе был мальчик, страшный забияка. Он часто задирал других, но обычно не переходил черту, когда его действия превращались бы в реальную травлю. Но в классе многие считали его хулиганом. Как-то он задирал паренька, нашего отличника. Тот парень, он… такой смешной был, очень солнечный человек. Мне было так жалко его… что я впервые набрался смелости и вступил в спор с тем хулиганом. И назвал хулигана «драчливым петушком». Это даже не оскорбление… но оно всем очень понравилось. Его начали постоянно называть петухом, кукарекать в его присутствии, шутить по поводу того, что он реально похож на курицу… в общем, он из агрессора сам стал жертвой. И первым вроде как начал я. В моем школьном файле нет записи об этом, я чист перед законом, так сказать, но…

— В школе многие об этом помнят, — закончил Хару. — И, учитывая твою внешность…

— Не все считают, что ты сказал это без определенной цели, — закончил Сухён. — Красивых часто считают злыми.

Юнбин печально кивнул. Тяжело вздохнул и только потом продолжил:

— Я рассказал это продюсеру Им заранее, на всякий случай. Но вот предсказания мудан я не разглашал. При этом, когда просто услышал ее слова, то сразу вспомнил случай с…

— Петухом, — закончил за него Ноа.

— Не надо так, — попросил Юнбин, — Тот мальчик вынужденно перевелся, потому что в школе ему не давали прохода из-за моих слов. Мне в общем и стыдно, но… он же тоже был не прав, я просто заступился за того, кто не мог дать ему отпор.

— Добро пожаловать в клуб язвительных молчунов, — хохотнул Тэюн. — Вон такой же стоит. Такой милый и добрый красавчик… если его не тыкать палкой. Откусит и палку, и руку, и голову.

Хару недовольно закатил глаза: Тэюну лишь бы поддеть его.

— Ты думаешь, — начал Ноа, — Что тот… прости, я не знаю его имени, пусть будет не Петух, а Цыпленок… что он напишет что-то про тебя в интернете?

— Именно он — вряд ли. — ответил Юнбин, — По крайней мере — не от своего имени. В отличие от моего идеального школьного файла, у него записей о неподобающем поведении хватает. Просто это единственное, что мне пришло в голову, других неприятных инцидентов, где можно исказить факты, в моем прошлом нет. И… я тоже сначала подумал, что это бред — я-то считаю себя виноватым, но… это же мои ощущения, а не факты. Нет ничего, что указывало бы на мое неподобающее поведение. Зачем кому-то было бы раскрывать эту историю? Но сейчас, когда ушел Чанмин…

Хару вздрогнул: он разом понял, к чему ведет Юнбин. В обычное время сплетни о буллинге были бы быстро задушены. Но сейчас группа очень уязвима. Еще одна новость о неподобающем поведении — и вот уже ропот отдельных недовольных превращается в крик. Наверное. Но, скорее всего, и этого можно избежать.

— Я завтра поговорю с Им Минсо, — ответил Хару.

— Расскажешь, что веришь в предсказания? — скептически уточнил Ноа.

— Я тоже не до конца верю, что предсказания сбудутся, — ответил Хару, — Но не лучше ли быть готовыми к худшему варианту развития событий?

Повисла недолгая тишина. Хару забрал у Тэюна лист с предсказаниями Чанмина, собираясь показать завтра Минсо. Замер, глядя на тот, что принес Юнбин.

— Возьму твой?

— Конечно, — легко ответил Юнбин.

— Тогда, может, вскрываемся? — хмыкнул Ноа. — Мне не сложно свой отдать.

— Особенно, если учесть, что ты в него не веришь, — хмыкнул Тэюн.

— Я бы не стал настаивать. Кому нормально — сдавайте… учтите только, что вашу потенциальную судьбу, скорее всего, будут разбирать всем аналитическим отделом, — сказал Хару.

— Ты свое предсказание отдашь? — спросил Шэнь.

Хару кивнул. И тут же спросил:

— Знаете, что я скрыл от фанатов?

Тэюн сначала улыбнулся, а потом начал хохотать. Хару недовольно пихнул его в бок, чтобы не разглашал все заранее. А потом сам рассказал про жену и потенциальных любовниц. Хохотали все. Тут же начали подкалывать его на тему «такой тихоня, а на самом-то деле…». В общем, разрядил обстановку.

Они уже забыли про уборку, просто как-то бестолково стояли посреди комнаты. Но Ноа твердо решил отдать Хару предсказания мудан, поэтому временно пришлось переместиться в гостиную.

Хару не очень нравилось, что Ноа сделал это открыто, как бы побуждая всех поступить так же, — ему казалось, что Сухён потом вручил свой листок не совсем добровольно, а словно «все делают, значит, и мне нужно». Но больше ни у кого не было ничего таинственного. Хотя некоторые моменты с будущими карьерами, детьми и деньгами звучали временами смешно и неловко. Шэню, оказывается, посоветовали остерегаться «женщин с карими глазами» — лучше не жениться на таких. Хохотали всем составом группы, потому что найти азиатку с другим цветом глаз — та еще задачка. То есть, Шэню прямо сказали: выбирай иностранку. У Шэня на этот счет было другое мнение — он надеялся жениться на китаянке.

Менеджер Квон сам принес им ужин. Немного удивился, застав их всех за столом, пьющих чай из разномастной посуды (сервиза в общежитии отродясь не было). Они смеялись так громко, что менеджеры с нижнего этажа были уверены, что у