Подарок судьбы или кофе с хомяком - Елена Северная

— А чем хозяйка занимается?

Я уже немного успокоилась. Сопоставила факты и успокоилась. Одно из двух: либо я под действием наркотиков, которыми обкололи в больнице, либо я попала в другой мир. А что? Я фэнтези люблю, читала. Только вот думала, что всё это сказки для взрослых. А хоть бы и так? Когда ещё удастся в сказке побыть? Вот я расслабилась, бросила сумку на кровать первой предложенной мне комнаты и успокоилась. Ровно до того момента, как Малуша ответила на вопрос:

— Так знамо чем: Богиня она. Следит, чтобы, значит, всё по порядку было, чтобы все испытания душа прошла, да подарки дарит тем, кто не сплоховал. Ну, вот тута и постелька свежая, а тама, — она махнула маленькой ручкой в стену напротив, — уборная, и душевая. Всё, как положено. Вот. Тута в шкафу форма твоя, и обувка. Ну, осваивайся, а я пойду обед готовить, — Малуша направилась к двери. Уже взялась за ручку, как хлопнула себя по лбу: — Ой, что ж это я, голова садовая, совсем из уму выпало. Я ж тебе переговорник не дала! Вот, держи, — она протянула мне маленькую серёжку-капельку. — Надень на ухо. Как хозяйке понадобишься, серьга задёргается. Вот, теперя всё. Как обед сготовлю, покличу.

Я машинально взяла маленькую капельку и прилепила на ухо. Она прямо приросла! А домовушка утопала на кухню. Ёшки-матрёшки! Вот это приключение в отпуске! Да я о таком и не мечтала! У-и-и-и-и! Здорово-то как! Значит, тут есть магия! А вдруг и у меня какие-нибудь способности откроются? Э-э-э-х-х-х-х! Плюхнулась в позе снежного ангела на широкую кровать, где таких, как я, поместится четверо, и вздохнула с предвкушением чего-то сказочного.

— Хух! — послышалось жизнерадостное восклицание.

Я с испугу скатилась с кровати, заозиралась, а в следующую минуту просто застыла. Нервная система испытывала шок. Восклицала моя, МОЯ, мягкая игрушка! Та самая, что с барского плеча была подарена подругой. Хомячиха Люся. Вдобавок к этому, пушистый комок говорил голосом бабы Люды. Глюк номер два.

— Хэх! — снова радостное, но уже под аплодисменты пухленьких лапок по не менее пухлым ляжкам. — А ничё так! Думала, на том свете так же буду тощей воблой, шо деду и подержаться не за шо будет. Больше от него всё равно толку нетути, а так — хоть точечный щипловой массаж.

— Бабуля?! — всё ещё не веря ни глазам, ни ушам, пролепетала Ким.

— Чаво, унученька? — уставился хомяк, вернее, хомячиха, на девушку блестящими весёлыми глазками.

— Это как так?

— Да вот так. Видимо, тут так потоки завихряются, шо мени затягнуло в цю зверушку.

— Прости, — слёзы полились градом. Не ожидала я, что утащу за собой бабу Люду, да ещё в таком виде.

— Это за шо ще? — натурально изумилась та.

— Ну, — я растерялась, — вот за это, — и неопределённо покрутила ладошкой, намекая на не совсем человеческий вид бабушки.

— Тю! — всплеснула хомячиха лапками. — Было б об чём переживать! Дывись-ка! — она несколько раз подпрыгнула, смешно тряся хвостиком. — Ничё не отваливается! И даже, як шо отвалится, то пришити можно и буду новенькая. А раньше и чхнути боялась лишний раз. Вдруг яка жизненно важная запчастина видвалится. А наши дохтора тилько диагнозы по интернету могут шукати, и кажный раз попадают пальцем у… ну, пущай будет, у небо.

— Тогда ладно, — слабо улыбнулась я. — Тогда пойдёт. Только, — я опять растерялась, — а где это мы, что ты разговариваешь?

— Тебе, унуча, в каком смысле? Географически, экономически или анатомически?

— А, если три в одном? — Мысли всё же начали собираться в то место, где им и положено быть.

— Ежли три в одном, то китайцы описали бы це так: зараз мы на уровне нижних полушарий мозгу радуемся витсутствию цивилизации и представителей самой цивилизации.

— Эк ты загнула!

— А то! Китайцы — народ мудрий, даром, шо рукастый. Однаково всё фунциклирует: и руки и бОшки. Хотя нет: и руки и то, чем бОшки наполнены.

— Ба, а ты надолго здесь?

— А чаво? Вже надоела, шоль? — она подозрительно покосилась блестящей пуговицей глаза.

— Да ты что? — моё возмущение застряло в горле. — Ты даже не представляешь, как я рада!

— А, ну тода ладно, — милостиво кивнула баба Люда лохматой головой. — Тода пишлы до кухни. Трэба пообидать, вже солнце високо, а живит порожний! (нужно пообедать, уже солнце высоко, а живот пустой).

Бабуля моя по матери хохлушка южная. Замуж вышла вот в город и всю жизнь пыталась говорить правильно по-русски, но к старости хохлячьи корни всё ж прорвали русскоязычную дернину, и всё чаще в её речи проскакивал южнорусский говорок. Этакая ядрёная смесь белорусского и украинского наречия. Выходило так певуче и прикольно, что во дворе уже почти все бабушки понимали её и не переспрашивали. Но иногда, когда требовали обстоятельства, бабуля изъяснялась на чистом русском языке. Вот, как сейчас. Начинала на русском, а закончила в своей любимой манере.

— Давай, давай, шеволи ногами-то! — попрыгала она к выходу, смешно тряся хвостиком.

Я и пошевелила. Шла и радовалась: значит, дух бабулин с того света или где он там всё время был, за мной последовал. Пусть и в таком виде. Но всё ж родное …

Глава 4

— Ну, чаво ты тама встряла? — подгоняла меня баба Люда. Она уже допрыгала до кухни и теперь стояла, нетерпеливо дёргая усиками и прядая ушами.

— Ой, ба, у меня от всего туман в голове, — я скорчила жалобную моську, но припустила быстрее.

В кухню мы ввалились вдвоём. Наткнулись на удивлённый взгляд Малуши, который плавно перетёк в ошарашенный. Особенно после слов хомячихи:

— Дай этой припадочной чаво-нить поесть, а то еённый туман в голове скоро конденсируется у словесную воду.

— Чего это «припадочная»? Я с головой пока что дружу, и даже у нас с ней договор о сотрудничестве, ага, прям с самого рождения, — возразила я, и тут же рот наполнился слюной: так вкусно пахло что-то, что готовилось на плите!

— Эй-я, милая, да у тебе энтот договор похерился уже давно. И с головой ты не дружишь, прям с того самогу дня. Так, осталось на стадии знакомства и то, по знакомству.

— Ой, — всполошилась домовушка, — и правда, чего это я? Ты ж с дороги, устала, проголодалась, а я со своей готовкой. На вот, чайку или молочка попей, с булочкой. Булочки свежие, утречком пекла.