Сиротинушка казанская (СИ) - Номен Квинтус
Но Николай все это оружие и боеприпасы черногорцам отправлял, затрат не считая, и Саша думал, что он это проделывает больше по религиозным, нежели по политическим причинам. Штюрмер же, с которым Саша еще в начале зимы как-то обсуждал «балканский вопрос», считал иначе, по его мнению царь черногорцам все это дарил просто потому, что когда-то с черногорским королем Николой Петровичем (это «фамилия такая» у него была) имена одинаковые были: до того, как тот стал королем, он был черногорским князем Николой Вторым. Впрочем, если всерьез об этом говорить, то он считал это формой благодарности за то, что Никола единственный в мире объявил войну Японии, когда та на Россию напала и у себя в Черногории открыл несколько санаториев для раненых русских солдат.Благодарность, по мнению Бориса Владимировича, было «слишком уж великой», но Саша считал, что в дружбе переплат не бывает и с транспортировкой военных грузов в Черногорию как мог, помогал. Через свои «иностранные компании» помогал, но несколько телефонных разговоров и несколько международных телеграмм отдыху мешали не очень.
А вот черногорской армии (и антиосманской коалиции в целом) эти звонки и телеграммы очень помогли. Моторизация армии — это ведь «наше все», и когда у черногорцев внезапно (в том числе и для союзников) появилось около четырех тысяч тяжелых грузовиков (германского производства), коалиция с помощью полусотни самолетов, поставленных Францией Сербии, хотя и в кредит, и полутысячи русских трехдюймовок (которые Николай, вместе с полутора сотнями тысяч винтовок и пятью сотнями пулеметов подарил Николе Петровичу) очень быстро османскую армию уделали и в середине марта вышли на берег Мраморного моря.
Собственно, на этом война и закончилась, османы подписали очень невыгодный для них мир — но им на самом деле деваться было уже просто некуда: в Европе уже вслух обсуждали вопрос, когда же Виктор Эммануил, то есть итальянский король, женатый на дочери Петровича, отправит на помощь тестю свой флот (заметно превосходящий уже османский). Так что наступил на Балканах долгожданный мир — но Валерий Кимович в принципе уже знал, чем он закончится. Правда, оставался непонятным единственный вопрос: когда он закончится, но Саша рассчитывал еще на несколько лет мирного (для России) времени.
Не очень много лет, а сделать, по его планам, предстояло еще очень многое — так что после короткого отпуска он снова занялся «строительством заводов». Впрочем, к войне непосредственно не относящихся: из двух десятков начатых крупных строительств военную продукцию должны были выпускать лишь два завода. Один, обустраиваемый неподалеку от Москвы, радом с новой угольной электростанцией, предназначался доя производства, в числе прочей продукции, и пушек — но даже там главной продукцией завода должны были стать трактора. А второй строился вообще в глуши (то есть в пока еще глуши, по плану там должен был появиться город с населением под полста тысяч человек), в селе Казачий Луг на Енисее. И этот завод там стал строиться потому, что по планам этой весной неподалеку должно было начаться строительство мощной ГЭС, которая, кроме выработки огромного количества электричества еще и пороги на Енисее затопит, сделав реку полностью судоходной. А пока там строилась электростанция угольная, на восемнадцать мегаватт — но уже этого электричества должно было хватить для нового завода, выпускающего карабины и пулеметы. Собственно, проект ГЭС уже два года разрабатывался и был полностью готов, а как раз осенью и железную дорогу к будущей стройке проложили…
А вот постройка ГЖЭС на Нарове уже вовсю шла, правда, способом крайне необычным. То есть плотину и будущий деривационный канал строили вполне традиционными способами, а вот водохранилище стали готовить крайне необычно. По замерам геодезистов после постройки плотины вода должна была затопить почти двести квадратных километров, но Саша решил, что для недельного регулирования водохранилища хватит и ста сорока километров — и теперь за всей затапливаемой территории срезали все, что хоть издали напоминало плодородную почку, а на участках, которые было решено из-под затопления вывести, земля подсыпалась (на высоту от метра до двух), и сверху на эти участки как раз «плодородную почву» и ссыпали. Вообще-то почвы в районе Нарвы были так себе, так что срезали лишь сантиметров по десять дерна — но и в этом случае на километр требовалось убрать по сотне тысяч кубов земли. Так что работенки хватало, и, несмотря на то, что техники туда нагнали немеряно, по расчетам завершить эту работу можно было года через три. Но ведь и ГЭС раньше выстроить всяко не получится, так что народ был «при деле». А так как часть дерна перевезли на поля. Которые затапливать и не предполагалось, то на них ожидалась приличная прибавка урожая — и местные крестьяне это и сами сообразили, так что работали они с большим энтузиазмом. И даже — раз уж им разрешили самостоятельно землю на свои поля возить — активно к перевозке дерна к себе подключились. Так активно, что пришлось к ним на поля несколько сотен тракторов направить: сами она на своих саврасках эту землю вспахать были уже не в состоянии: и дерн перепахивать было трудно, и лошадки измотались вконец…
Но в целом посевная прошла отлично, и не только вокруг Нарвы. И Саша уже прикидывал, куда девать следующий «рекордный урожай», но он все же недоучел последствий «моторизации». А последствия оказались довольно серьезными: Болгария, глядя на действия союзников, приобрела для своей армии сразу пять тысяч грузовиков, грекам столько же британцы предоставили, глядя на них и Сербия прибарахлилась. А так как отвоеванную и османов землю они спокойно поделить не смогли, Фердинанд Болгарский решил, что ему недоданное будет несложно и отвоевать. И, взяв в союзники уже Османскую империю, пошел воевать сербов и греков.
Сербам тут же французы много чего подкинули (главным образом, обещаний всемерной поддержки), Австрия и Германией, этим крайне недовольные, объявили Сербии войну. А Николай решил сербов всячески поддержать — и объявил в России «всеобщую мобилизацию». Ну а дальше все пошло точно так же, как и «в прошлой истории Валерия Кимовича», только на четыре года раньше. И Сашу успокаивало (если можно было использовать это слово) лишь одно: войну не Россия объявила, строго формально на Россию напали Австро-Венгрия с Германией, то есть у него никаких моральных обязательств по отношению к агрессору не было. А вот было ли у России достаточно сил для отражения такой агрессии, ему было еще не очень понятно. Но пока не попробуешь — не узнаешь, и компания Андрея в течение одной ночи перестроилась на военные рельсы. А насколько успешно — это будет понятно уже очень скоро…
