Доломитовое ущелье - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Вдруг с ужасом почувствовал, что начал скользить вниз. Лихорадочно шарил рукой по обледенелому камню — нет даже крохотной выщербинки, за которую можно уцепиться ногтем. Стало тоскливо и жутко.

Левая нога скользнула в обрыв. Острый край льда полоснул спину, задрал ватник — Савотов ухнул ногами в воду. Обнял руками холодную стенку, прижался к ней щекой. Едва удалось осилить поток, который затаскивал ноги под лед. Сапоги погрузли в гальку, змеино-холодные струйки воды поползли за голенища.

Холодно, как в погребе. Олег чувствовал себя обреченным, ничего отрадного не приходило на ум. Дотянуться до верха наледи невозможно. Но делать что-то нужно. Нельзя же вечно обнимать скользкую тушу льда и ждать, когда онемеют ноги и обессиленного его затащит под лед.

Оглянулся: единственная надежда — скала-памятник. До нее три шага. Правда, эти три шага через самую быстрину. Но другого выхода нет. Рывком оттолкнулся ото льда, почувствовал, как ноги буровят податливую гальку. Вода перед ним взбугрилась, поднялась до пояса. Шаг, еще шаг… Протянув руки, упал вперед на скалу. Пальцы впились в выщербины в камне. Течение пыталось оторвать его. Короткая схватка закончилась победой Олега — он подтянул ноги, и сразу стало легко.

Отдышался наверху. С ног текли ручьи. Снял сапоги, вылил из них воду, отжал носки и штанины. Поток, уже не опасный теперь, пенился вокруг скалы.

Устье ущелья было прямо перед Олегом. Он понял: из его затеи все равно ничего путного не вышло бы — по всему дну теснины катилась вода. А немного выше ущелье изгибалось, за поворотом слышался гул водопада.

Нужно решать, что делать. Кричать, звать на помощь? Бесполезно: не услышат. Ждать, когда сами хватятся, пойдут искать — обледенеешь, как кочерыжка. Сейчас с мокрыми ногами его только километровый кросс мог спасти от простуды. Можно попытаться перескочить на край льда, что висит на другой стороне ущелья. До него метра два, не больше. Правда, будет трудно удержаться на льду — очень просто снова ухнуть вниз, в воду.

Холодный ветер из ущелья заставлял торопиться. Олег примерился — прыгнул. Едва удержался на краю, схватившись рукой за куст шиповника. Колючки обожгли ладонь.

За ущельем долина расширялась, можно было бежать по наледи. Всюду видны свежие и старые следы копыт. Кучки коричневого сохатиного помета осели в проталинах.

Олег отмахал больше километра и разогрелся. Назад бежал размеренными редкими шагами. Подошвы сапог шмякались в верхний мокрый слой наледи — белую кашицу. Слышалось: хлюп, хлюп!

Олег представил себя со стороны: этакий неуклюжий детина в мокрой одежде и сапожищах шлепает по наледи. Вокруг скалы да снег, лишь в долине — тощие голые деревца. Солнце поднялось высоко. Глыбовые россыпи на склоне дымятся легким паром, и зыбкий нагретый воздух струится между редкими стволами.

Пора было задуматься, как попасть в лагерь. Можно подняться по краю ущелья к месту палаток и крикнуть. Ребята что-нибудь придумают. Но не хотелось в первый же день проявлять свою беспомощность. Скажут: «Журналист. Этого и следовало ожидать. Придется за ним посматривать, чтобы в беду не попал».

Но ничего другого Олег не придумал и стал потихоньку подниматься наверх вдоль борта каньона по звериной тропке. Он пробирался у самого края. Внизу, за клубами пара и брызг, едва виднелся синий лед и белый от пены поток. Самое удивительное, что на отвесной крутизне чудом удерживались деревца и кустарники — лепились у самой стенки. С веревкой можно спуститься вниз.

На другой стороне ущелья виден прямой столбик дыма над палатками. В лагере тишина.

Неожиданно впереди у края обрыва на своей стороне каньона увидел человека. Он стоял спиной к Олегу, держался рукой за ствол тонкой лиственницы на самой кромке отвеса, что-то высматривал внизу. Олег приближался, стараясь не шуметь: от неожиданности человек мог оборваться в ущелье. Но тот услыхал шаги, конвульсивно отпрянул от края и повернулся к Олегу. Черные стекла очков полоснули солнечными зайчиками. Рядом на камне лежал рюкзак. Человек резким движением продел руки в лямки, забросил рюкзак за спину — из него выпал конверт. Правая рука мужчины рассчитанным движением легла в карман брюк.

«Пескарев Владимир», — догадался Олег.

Теперь он знал, что можно ждать от этого типа и не боялся его. Второй раз этот уголовник не поймает Олега на удочку. Несколько верных приемов самбо, отработанных на занятиях в секции еще в институтскую пору, сделают доброе дело. Олег смотрел в лицо, наполовину закрытое темными очками и напяленной на лоб кепкой. Краем глаза следил за рукой, опущенной в карман.

— Вот мы и встретились, — сказал Олег по возможности приветливым тоном.

Пескарев молчал, видно было, как в кармане судорожно сжались его пальцы.

— Ну-ну, — подбодрил Олег, — доставай свою игрушку.

Пескарев озирался по сторонам: он не верил, что Олег один.

— Выследил, сука? — процедил сквозь зубы.

— Выследил, — признался Олег, хотя это было неправдой.

Пескарев выдернул руку — блеснуло узкое лезвие. Рука с ножом, отведенная назад, угрожала полоснуть снизу. Олег скрещенными руками автоматически перехватил удар и взял чужую кисть наизворот. Нож выпал.

Совсем близко грохнул выстрел. Олег выпустил Пескарева и оглянулся. На другой стороне каньона стоит Павел с ружьем, поднятым стволами кверху.

Опасливо пригнутая спина Пескарева с рюкзаком за плечами мелькала все дальше и дальше на крутом склоне.

Первым к Павлу подбежал незнакомый худощавый паренек. У него бледное и напряженное лицо.

— Дай мне, — требовательно сказал он и вырвал у Павла ружье. По голосу Олег узнал Полесову.

Зоя упала на одно колено. Стволы жестко поднялись кверху, нащупывая убегающего Пескарева. Выстрелить она не успела — тот скрылся за валуном. Нужно было попытаться поймать его, но Олег знал: в отяжелевших мокрых сапогах со сбитыми в комок портянками ему не догнать Пескарева.

Полесова бросила ружье, не посмотрев на Савотова, не замечая его, ушла к палаткам.

Олег поднял нож — самодельная финка, острая как бритва. Испачканный, помятый конверт завалился между камнями. Адреса на нем не было.

К немалому удивлению Олега внутри конверта оказался кусок восковки и фотография, точно такая же, какая была у него.

— Иди вверх! — крикнул Павел. — Серега встретит тебя.

Возле палаток сгрудились только что подошедшие олени. Олег увидал второго каюра, молодого эвенка.

Невдалеке за палатками каньон сужался. Здесь с борта на борт переброшены две лиственницы, в полутора метрах над ними натянута веревка.

Чуть балансируя разведенными руками, Сергей пробежал над пропастью, даже не коснувшись веревки.

— Только не бойся и не смотри вниз, — предупредил он журналиста. — Первый раз немного страшно бывает.

К своему удивлению,