Туман над Венерой - Джон Б. Харрис

Шумейкер глотнул.

— Теперь запей, — велел Барфорд и поднес к его губам стакан воды.

Шумейкер сделал пару глотков.

Барфорд поднялся.

— Ладно, — неуверенно сказал он. — Теперь поглядим…

Дэйвис отпустил Шумейкера и вылез из-под него. Затем встал возле Барфорда и Хэйла, и все трое уставились на Шумейкера, лежащего на полу.

Из глаз Шумейкера текли настоящие слезы — в основном, из-за того, что Барфород крепко сжал ему нос, — и лицо его выглядело опухшим. Он медленно, словно старик, поднялся на ноги, подошел к стулу и сел.

— Видишь, Джим, — нерешительно сказал Дэйвис, — все не так уж и плохо. И ты сам знаешь, что тебе станет лучше. Ты перестанешь худеть и…

Шумейкер не слушал его. Глаза его остекленели, челюсть отпала. Он начал мелко дрожать. Затем внезапно упал со стула на пол и принялся подергиваться.

— О, Господи! — воскликнул Барфорд.

— Что это? — спросил Хэйл.

— Реакция Митчелла, — ответил Барфорд. — Она была всего дважды за тридцать лет. Я даже не думал…

— Это опасно, Чарли?

— О, Боже, да! Подождите, я гляну в справочнике.

Шумейкер услышал торопливые шаги, затем шелест перелистываемых страниц.

Когда он решил, что это безопасно, то осторожно приоткрыл один глаз. Оба мужчины стояли вплотную к Барфорду, стараясь заглянуть ему через плечо. Они были повернуты к Шумейкеру спиной, но, на всякий случай, он продолжал подергиваться.

— Лечение, — хрипло сказал Барфорд, — включает в себя особую диету, диатермию, облучение ультразвуком, раз в час инъекцию… Черт, мы не можем все это сделать. У нас нет и половины нужного оборудования.

— А что будет, если он не получит лечения, Чарли? — нервно спросил Дэйвис. — Я имею в виду, сколько времени…

Барфорд зашелестел страницами.

— Общая слабость, быстро прогрессирующая, сопровождаемая перебоями сердечной деятельности и смерть в период от четырех до десяти недель.

— Боже мой, — сказал Дэйвис. — Что же нам делать, Чарли? Я имею в виду…

— Минутку… — вмешался Хэйл. — А вы уверены, что это то, что вы думаете? Откуда вам известно, что он не притворяется?

— Притворяется! — фыркнул Барфорд. — Ну… у него есть все признаки. — Он снова зашелестел страницами. — Резкая потеря сознания, сильные судороги… Гляди сам.

Две головы нетерпеливо вытянули шеи. Наступила минута молчания, затем Хэйл захихикал.

— Ну, если он сделает это, тогда я поверю!

— Да, — серьезно ответил Дэйвис. — Но если он без сознания, то как он может…

Барфорд снова взял все в свои руки.

— Он может прийти в себя в любой момент, — громко сказал он. — Как только он очнется, мы будем знать наверняка.

ШУМЕЙКЕР УСМЕХНУЛСЯ про себя. Он знал наизусть этот раздел «Медицинского справочника». «…Пациент остается без сознания и не приходит в себя от двадцати минут до получаса…» Он не открывал глаз и ждал, то и дело подергиваясь, пока не решил, что прошло двадцать минут и еще пять сверху. Затем открыл глаза и увидел встревоженное лицо Дэйвиса, склонившееся над ним, в обрамлении физиономий Барворда и Хэйла.

— Приходит в себя! — сказал Барфорд. — Как себя чувствуешь, старина?

— Что… — пробормотал Шумейкер.

— Ты упал в обморок, — тут же солгал Барфорд. — Но теперь приходишь в себя. Все будет в порядке, Джим, только нужно делать то, что мы тебе скажем.

— Ты отравил меня, — выдохнул Шумейкер, пытаясь сесть.

— Нет-нет, — возразил Дэйвис. — Мы просто пытаемся помочь тебе, Джимми. Просто слушайся Чарли. Чарли, унеси эту бутылку.

Даже Шумейкер был поражен тем, что последовало потом.

Вернувшись, Барфорд торжественно кивнул.

— Ну, ты был просто под кайфом, а теперь все в порядке.

— Вы отравили меня! — сказал Шумейкер, позволив себе говорить более твердо.

— О, черт! — сказал Барфорд, поднимая дрожащее тело Шумейкера и усаживая его на стул. — Значит, мы тебя отравили. Но мы не хотели этого. Вопрос, что делать теперь?

— Нужно доставить его в больницу, — сказал Дэйвис. — Значит, мы должны немедленно улетать на Землю. Гм-м… Но, Чарли, как ты думаешь, он будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы работать во время полета?

— Это его не убьет, — мрачно ответил Барфорд. — А вот что будет с нами? Мы что, вернемся с пустыми руками?

— Боже мой! — воскликнул Дэйвис. — Я и забыл об этом. Нет, этого мы не можем сделать. Но с другой стороны, Чарли — если он умрет, пока мы будем все еще здесь, то как мы вообще вернемся?

— Подумаем об этом в свое время, — сказал Барфрод.

— Как-нибудь, — вставил Хэйл.

— Ну, ладно, допустим, пари, что вы правы, — с вытянувшимся лицом пробормотал Дэйвис. — Никогда в жизни не приходилось принимать более трудного решения… Бедный старый Джим! Как только я подумаю…

Он замолчал, задохнувшись от удивления, когда Шумейкер вдруг бодро встал со стула, буквально раздувшись от гнева.

— Как только я подумаю, — громко сказал Шумейкер, — сколько у меня было возможностей… — он обнаружил под языком половинки раскушенной капсулы и яростно выплюнул их, -.. чтобы задушить вас всех, пока вы спокойно спали… — Он стиснул кулаки и на негнущихся ногах шагнул к Дэйвису.

Барфорд уставился на половинки валявшейся на полу капсулы. Потом нагнулся, поднял их и увидел по краям остатки какого-то синего вещества. Лицо его стало багроветь.

— Синий метилен! — сказал он. — Ты знал… Ты спрятал капсулу во рту и в нужный момент раскусил. Ах ты старый…

— Да, все правильно, — кивнул Шумейкер. — А теперь я заставлю тебя проглотить ее!

И энергичным ударом он выбил Барфорда в открытую дверь.

Хэйл схватил стул. Шумейкер уклонился и пнул его в живот. Затем пошарил глазами в поисках Дэйвиса, но тот уже был у него за спиной. Под черепом Шумейкера, казалось, взорвалась бомба, и все исчезло в сером тумане.

КОГДА ТУМАН рассеялся, Шумейкер услышал, как Барфорд говорит, что нужно запереть на корабле все, что может послужить оружием, а если «этот пьянчуга» будет еще размахивать кулаками, то они просто оставят его на Венере, живого или мертвого…

Шумейкер попытался сказать Барфорду, что тому следует сделать с собой, но опять потерял сознание, застряв на половине первого слова.

Когда он снова очнулся, был уже вечер, и тихие голоса из кубрика подсказали, что троица уже вернулась с нынешней охоты. Шумейкер встал, чувствуя себя грузным и негнущимся, и печально побрел по коридору к своему складу, который и в самом деле оказался заперт. Шумейкер хотел есть, но был уверен, что как только увидит своих трех компаньонов, то это зрелище тут же отобьет у него аппетит. За отсутствием лучшего, он прошел в шлюз, закрыл за собой внутренний люк и, распахнув внешний, мрачно сел на порог.

Небо и море были тускло-сине-зелеными — ни звезд,