Слишком долгий отпуск - Сергей Александрович Самохин

куда-то в расщелину под нами, за камнем. Я осторожно подвинулся мимо сидящих за валуном ребят, и глянул вперед и вниз, куда мне показывал не очень чистый палец моего попутчика. Внизу, на небольшой поляне на самом дне расщелины, лежали два трупа. В том, что это трупы, сомневаться не приходилось – лежали они метрах в тридцати-сорока от меня, и отсюда было хорошо видно неестественное положение тел. Одеты оба были еще более странно, чем мои попутчики: в нечто вроде юбки до колена. Больше никакой одежды на телах не было, на грязных ногах никакой обуви. Оба лежали ничком, но совершенно ясно было одно – это были дети. Я наверное минуту рассматривал эту ситуацию, пытаясь принять ее, осмыслить и понять, что тут происходит, и что делать дальше. У меня носились мурашки по коже, так нереально выглядела картина передо мною. Вокруг было тихо и спокойно, никого и ничего. Насекомые жужжат, порой ветерок шумит, далеко сзади нас еще слышен ручей. И два мертвых ребенка. Причем все это всерьез, я сразу откинул вариант "это игра такая".

Один из мальчишек тронул меня за плечо, сновы приложил палец к губам, и показал рукой вверх по склону – идем дальше. Я показал на тела, невольно перенимая привычку этих странных детей общаться жестами. Надо осмотреть трупы! Нет, мотнул головой парень. И еще несколько раз “нет, нет, нет”. И снова показал "идем дальше". Я оглянулся на убитых внизу. Странно, мне было совершенно не страшно. Я не понимал, что происходит, и потому как будто смотрел кино. Да, что-то случилось, но я лишь посторонний зритель, меня это не касается. Наверное, защитный механизм врубился. Я даже не пытался сейчас найти логическое объяснение тому, что вообще тут случилось – лишь смотрел на свернутые шеи двоих детей. Кто-то их убил, и просто оставил тут. Странная одежда. Босиком. Или все забрали, обувь и одежду? Нет, ноги очень грязные, скорее всего шли без обуви. Меня еще раз дернули за плечо, уже настойчивее. Я оторвал взгляд от места преступления. Один из мальчишек был уже впереди, второй настойчиво тянул меня – пойдем! И я пошел дальше, за ними, пригибаясь и стараясь не шуметь.

Только обойдя немаленький холм по замысловатой спирали, и оказавшись практически на противоположном склоне, почти на вершине, мои попутчики устроили привал, усевшись на землю среди нескольких колючих кустов. Я уселся тоже, вытянув гудящие от нашего марша ноги, и нарушил молчание:

–

Давайте так. Мне нужно понять, что тут происходит. Тогда я смогу помочь вам лучше и эффективнее. – я понятия не имел, как нужно говорить с этими странными детьми, но судя по телам за холмом, день перестает быть забавным. Потому я не дал моим проводникам ничего возразить, и продолжил. – Те двое детей внизу – кто их убил? Вы что-то знаете об этом?

–

Ты много говоришь. – Покачал головой тот, кто пониже, старший.

–

Но тут можно, тут спокойно. – Кивнул мне второй, за что удостоился презрительного взгляда от своего друга, и тут же потупился.

–

Нигде не спокойно. Везде нужно быть осторожным. – он помедлил и нехотя ответил мне. – Мы не знаем точно, кто их убил. Тут несколько групп ходят, к ручью. Кто-то их поймал.

–

Но вы кому-то же уже рассказали об этом? Кто-то этим случаем занимается?

Увидев, что мальчишки смотрят на меня непонимающими глазами, я переформулировал вопрос.

–

Полиция в курсе? Родители… Ну, я не знаю… Взрослые какие-то?

Я буквально давился вопросами, но они никак не желали складываться в правильные предложения. Всплыло слово "полиция", но я пока не был точно уверен, что меня вообще понимают.

–

Полиция? – теперь озадачился мой собеседник. – Какие взрослые? Они не из наших, за них отвечать нам не нужно, пусть их группа ищет.

–

Так. – сказал я, чтобы что-то сказать. – И нам никому не нужно доложить о том, что мы увидели?

–

Доложить? Кому? Я тебя не понимаю. Мы расскажем своим, но это не имеет значения.

–

Как не имеет? – я начал раздражаться. – Мы где вообще находимся?

–

Ему надо поговорить с Тилем. – Тихо сказал второй мальчик, словно опасаясь, что первый опять на него укоризненно посмотрит. Но второй только склонил голову.

–

Да, надо. – и обратился уже ко мне. – Я не умею так рассказывать. Не люблю долго говорить. Ты поговоришь с Тилем. Он расскажет. Объяснит. Тут уже недалеко

–

Вас-то хоть как зовут? – отчаявшись получить ответы на сложные вопросы, я задал простой.

–

Я Михи. – первым отозвался конечно тот, кто повыше. И показал на своего угрюмого друга – А это Адриан.

Адриан только вздохнул, и встал на ноги. Михи вскочил тоже. Мое имя их по видимому не интересовало вовсе, потому я тоже поднялся с земли, и пошел дальше, в надежде все же получить ответы на кучу